Крысиный Вор - Антон Орлов

Дирвен вначале грубил, потом похвастался перед ней книжкой про другой мир: мол, там были такие борцы за нравственность, по сравнению с которыми «ваши здешние нравоучители – плюнь да разотри». Филенда, хоть ей и стало неприятно от его неуважительных речей, заинтересовалась и начала выспрашивать подробности. Записала название книжки, купила в лавке такую же, а после сделала доклад на чаепитии своего общества.

Всем это очень понравилось, в особенности Шаклемонгу, и они решили, что у иномирцев есть чему поучиться. Дирвен тоже загорелся участвовать, он-то и предложил для начала устроить манифестацию перед особняком Тейзурга на бульваре Шляпных Роз. И по секрету намекнул, что Тейзургу все равно не жить, Ложа намерена от него избавиться – поэтому, когда они туда придут, никто их гонять не станет.

На этом месте Шеро, сохраняя на лице непроницаемое выражение, шевельнул кистями рук, точно сворачивал кому-то шею, а Суно вздохнул сквозь зубы.

Филенда добавила, что Дирвен привлек в их ряды кое-кого из амулетчиков, которые готовы пойти за ним хоть в огонь, хоть в воду.

Беседуя с воодушевленной активисткой, решившей, что влиятельный кузен на ее стороне, Крелдон параллельно отправлял указания своим людям. Орвехта он держал в курсе. Распоряжения касались арестов, а между тем Филенда, ни о чем не догадываясь, сдала еще и балбесов-школяров, до которых Шаклемонг Незапятнанный долгое время пытался достучаться со своими поучениями. В этот раз достучался: недоросли оценили возможность пугать прохожих и кричать оскорбления в адрес тех, на кого укажут. Новоявленная Гильдия в лице Дирвена Корица, Шаклемонга Незапятнанного и Филенды Крелдон посулила им полную безнаказанность.

Шеро велел юнцов тоже задержать и в каталажку, всех до единого. На памяти Орвехта в последний раз он был настолько же зол после пергамонского инцидента, случившегося прошлой весной.

Когда Филенда выложила все без остатка, ее хватил удар. Мозговое кровоизлияние – видимо, по причине перевозбуждения, определил срочно вызванный маг-медик. Больная осталась в здравом уме, все слышит и понимает, координация движений со временем восстановится. Правда, почти никаких шансов, что она снова начнет связно разговаривать.

Вот так-то, коллеги. Если бы Суно не догадывался, чем все закончится, он мог бы и не заметить тончайшего, как скольжение подхваченной ветром паутинки, поражающего заклятья. Шеро Крелдон был не только службистом, интриганом и влиятельным чиновником Ложи, но еще и одним из самых искусных магов по части колдовства такого рода.

Дирвена доставили к разъяренному начальству ближе к вечеру, после задания. Напакостить-то он напакостил, но это не отменяло того, что профессионал он уникальный: пусть сначала дело сделает, а головомойка подождет.

Не чуя беды, мальчишка вошел в кабинет развязной походкой: решил, что вызвали ради очередного безотлагательного поручения.

– Садись и пиши список, – велел Крелдон.

– Какой список? – в недоумении уточнил первый амулетчик.

– Кому еще успел слить информацию, которая идет под грифом «для служебного пользования».

Дирвен несколько раз хлопнул пушистыми соломенными ресницами, однако в глазах у него, как показалось Орвехту, мелькнуло понимание. Знает, поганец, что рыльце в перьях.

– Накрыли мы твое тайное общество, – тяжело глядя на него, сообщил безопасник.

– Оно не тайное! Мы собирались открыто выступить и заявить о себе на бульваре Шляпных Роз…

– И порадовать горожан нарисованной задницей?

– Так это в знак протеста против всяческого срамотизма!

– Где ты откопал этакое дурацкое словечко? Ни в одном словаре его нет.

– Теперь будет, – с вызовом буркнул Дирвен. – Это я придумал.

– А служебную информацию зачем разгласил? Ты же в курсе, что это должностное преступление?

– Чтобы людей убедить, а то некоторые боялись идти.

– И убедил ведь, – хмыкнул Суно.

– Пообещав им защиту со стороны полиции и Ложи, – дополнил Крелдон. – Не подумал о том, что подвергаешь риску своих соратников? Боюсь, коллега Тейзург невысоко оценил бы ваше изобразительное творчество.

– Если бы он полез, я бы оказал ему противодействие, а там бы наши набежали, и мы бы его все вместе поимели, – без запинки, как на зачете, отрапортовал Дирвен.

После паузы Шеро тоскливо вздохнул:

– Эх, коллега Суно…

– Знаю, знаю, – в тон ему отозвался Орвехт. – Надо было не вытаскивать из речки, а притопить. Мой просчет. Дирвен, ты отдаешь себе отчет в том, что бульвар Шляпных Роз в придачу с окрестными кварталами после такой стычки, по всей вероятности, лежал бы в руинах?

– Зато избавились бы от этой сволочи, – угрюмо процедил виновник. – Насовсем.

– Не факт, что избавились бы, – сухо возразил Орвехт. – И даже если бы – не факт, что насовсем.

– Согласно секретной инструкции, с которой ты ознакомил несколько десятков городских недоумков, решающие действия ожидались от другого фигуранта, – напомнил Крелдон. – Кстати, прими к сведению, что упомянутое распоряжение аннулировано. Коллега Тейзург – глава дружественного Ларвезе сурийского государства и наш деловой партнер, покушения на него наказуемы законом.

– Почему? – голос парня дрогнул от обиды.

– Потому. Ты исполнитель, твое дело – выполнять приказы и соблюдать дисциплину.

Амулетчик на это ничего не сказал, но дерзко сощурился.

– За попытку нарушить общественный порядок на бульваре Шляпных Роз твои сообщники понесут ответственность. Считай, ты втравил их в неприятности.

– Мы не порядок нарушать собирались, а против срамотизма бороться! Ну, я имею в виду, бороться за общественную нравственность. Как в том мире, о котором Баглен Сегройский в своей книжке написал – вы, что ли, не читали?

– Представь себе, мы тоже читали Баглена Сегройского, – сказал Орвехт. – И в отличие от тебя дочитали до конца. Давай-ка посмотрим, кого ты навербовал. Во-первых, Филенда и другие такие же дамы, которых хлебом не корми, только дай посудить других. Во-вторых, нравоучители вроде Шаклемонга. Сколько мне приходилось наблюдать деятелей такого сорта, чаще всего оказывалось, что это люди со своей гнилью в душе, притом с сильной потребностью кого-нибудь преследовать и подвергать мучениям. Когда Шаклемонг говорит, что он бы одних живьем сжег в печи, а других обмазал дегтем и подвесил вниз головой, я ему, знаешь ли, верю. При попустительстве властей и поддержке толпы он бы и впрямь так поступал. Нравственность для таких, как он, – оправдательный предлог и удобный инструмент. В-третьих, к вам прибились недоросли из тех, которые всегда рады над кем-нибудь поглумиться. Этим не важно, за что бороться, за нравственность или за ее противоположность – все едино. Главное, чтобы не было спросу, а вы им как раз это и наобещали. Вы же прекрасно понимаете, что Тейзург вам не по зубам – следовательно, собирались нападать на тех, кто не сможет дать отпор?