И придет волчица… - Ирина Шевченко

Заскрипел, открываясь, засов, и в проеме показался давешний маг.

– Прибыл капитан Ласто.

Я нехотя поднялась и отряхнула с одежды сено.

– Скажите, тэр… – сделала паузу с намеком, но он покачал головой в знак того, что не скажет своего имени. – Скажите, тэр магистр, вы никогда не слышали легенду о девушке, которая ждала с войны возлюбленного, а дождалась известия о его смерти? Тогда она пошла в храм Омсты и молила Милосердную забрать и ее, чтобы в другом мире встретиться со своим любимым. И богиня услышала…

Гелана сняла свой оберег и положила его на алтарь. Очевидцы – а людей в тот день в храме было немало – сказали, что она исчезла в один миг. Рассыпалась прахом. Но все говорят: растворилась в воздухе – так красивее. Она любила все красивое. А легенду придумал Тин-Тивилир, и в нее поверили охотнее, чем поверили бы в то, что майла, крадущая силы, могла полюбить смертного.

– К чему вы это спросили? – нахмурился пришедший за мной человек.

– Да так, вспомнила. Это маронская легенда, совсем новая. Она родилась в эту войну.

– Я слышал только одну маронскую легенду. О белой волчице. Идемте, тэсс, не стоит заставлять коменданта ждать.

Меня вновь повели через двор, на котором прибавилось народу. Возвратившиеся из патруля бойцы бросали в мою сторону колючие взгляды и тихие нелестные словечки. Если бы им позволили, я не сделала бы и десятка шагов и в лучшем случае присоединилась бы к прежнему коменданту на виселице. А в худшем? Даже думать не хочу.

Стараясь не смотреть на людей, я то пялилась в спину идущего впереди мага, то поглядывала по сторонам из-под упавшей на глаза челки, рассматривая Тарли изнутри. Небольшой замок. Классический квадрат стены с круглыми башнями по углам и маленькими смотровыми башенками над воротами. Помимо центрального строения есть керсо, несколько сараев вроде того, в котором запирали меня, а где-то, в невидимой отсюда части двора, – кузня, если судить по характерному стуку молота и специфическому запаху, хорошо различимому даже в наполненном сотней других ароматов воздухе. Букет был еще тот: от сена до трупного смрада. Но я чувствовала все – кое-какие мои способности не связаны с магическим даром и не блокируются «слезами демонов». Мои драконьи способности, например. Язык нащупал удлинившиеся клыки. Жаль, что трансформация мне удается лишь частичная: клыки и выбить можно.

У донжона я избавилась от бесполезной зубастости, дождалась тычка в спину и поднялась по ступенькам к распахнутой настежь двери. Подтолкнувший меня солдат понял, что я не могу ответить на грубость, и не отказал себе в удовольствии пихнуть меня еще несколько раз, пока мы шли по коридору, а затем поднимались по узкой каменной лестнице. Последний удар, которым человек втолкнул меня в маленькую комнату с зарешеченным окном, был достаточно болезненным, и я непроизвольно и как-то по-детски ойкнула. Вышагивавший впереди маг обернулся, неодобрительно взглянул на арбалетчика, но промолчал.

– Это она? – с брезгливым недоверием спросили из темного угла.

– Да, тэр Ласто.

Не знаю, кого ожидал увидеть капитан на месте невысокой растрепанной девчонки, но сам он внешне вполне соответствовал тому представлению, которое сложилось у меня по рассказам. Когда мужчина вышел на свет, удалось разглядеть его во всей красе: сорок – сорок пять лет, высокий, худой. Темные, неровно остриженные волосы, тонкий нос с хищной горбинкой, воинственно топорщащиеся усы, тонкие губы. Довершали картину прищуренные голубые глаза, холодные и слегка безумные, как у многих, упившихся кровью на этой войне.

– Она? – переспросил комендант, как сплюнул.

– Да. Она полукровка, все они выглядят несколько э… юно.

– Сколько ей на самом деле?

Он смотрел на меня в упор, но говорил так, будто меня здесь не было. Или же я была вещью. Или – уже мертва.

– По нашим данным – двадцать один с небольшим. Но, возможно, здесь какая-то ошибка.

– Это ошибка? – Ласто потянул меня за волосы, заставляя поднять голову.

– Нет.

В апреле мне исполнилось тридцать.

Человек с силой толкнул меня на стену, оставив у себя в кулаке клок волос.

– Выйдите.

Во взгляде мага промелькнуло сочувствие. Захлопнулась дверь.

– Вот уж не думал, что ты… такая. Столько разговоров, а глянуть не на что.

– Снимите наручники – полюбуетесь.

Удар под дых лишил возможности не только дерзить, но и дышать.

Пока я, чудом удержавшись на ногах, глотала ртом воздух, Ласто отошел к столу и швырнул на него поднятый со стула сверток. Сквозь набежавшие на глаза слезы я рассмотрела чехол наподобие тех, что носят с собой полевые лекари. Да и инструменты смутно напоминали медицинские: какие-то щипцы, пилочки, иглы…

– Есть приказ доставить тебя в Каэр. – Комендант занес над столом руку, выбирая, с чего бы начать. – Живой. Но ни слова о том, что невредимой. Пока маги наладят связь, ты успеешь мне многое рассказать.

Голые стены, каменный пол, простой деревянный стол, два стула, дверь, за которой солдаты и маг, и окно с толстой решеткой. Ни сбежать, ни спрятаться. Но когда он шагнул ко мне, я все же попыталась и отскочила в угол. Мужчина жестко усмехнулся:

– Хочешь поиграть?

Он взвесил в руке медную грушу, используемую как пресс-папье, и замахнулся. Я замерла, но капитана это не остановило. Увернуться не получилось, лишь закрыть руками голову… Но он метил ниже.

– Мне нравятся немного другие игры, – за соединяющую браслеты цепь он поднял меня с пола. Всего одной рукой. Второй сдавил горло. – Помнишь Райе? У меня были друзья под Райе.

– У меня были друзья в Энтау и под Гаасом, – прохрипела я.

Вмурованный в стену крюк был рассчитан на кого-то повыше, и я повисла на нем, не касаясь ногами каменных плит.

– У тебя много друзей, – прошипел Ласто. – Меня интересуют те, что еще живы. Где они? Сколько их? Что замышляют?

Он вернулся к столу и вновь сосредоточился на выборе. Боги пресветлые, почему же так долго?

– Зачем вам графство, Ласто? Хотите собственный замок с пыточной? А то ведь не разгуляешься в походных условиях. А там дыбу соорудите, колесо поставите. Хорошо. И пара ленных деревушек под боком – перебоев с подопытными не будет.

Капитан остановился на узком ноже с зазубренным лезвием и вернулся ко мне.

– Я бы отрезал тебе язык. Но нельзя… Может, ухо? Тебе ведь хватит одного, чтобы слышать мои вопросы?

Он отвел ножом мои волосы, и я затаила дыхание, стараясь не показывать, что мне на самом деле страшно.

– Охотники отрезают волкам уши. – В лицо мне дохнуло табачным смрадом. – И лар’элланским выродкам отрезают уши. Оставляют себе как трофеи. Но твое ухо сгодится только на то, чтобы выбросить, – оно не похоже ни на волчье, ни на эльфячье. Зачем мне такое?