Королева теней - Сара Маас

– Здесь будь особенно осторожен. – Рован обвел глазами туннель. – Проход густо завален обломками и разным мусором.

– Я вижу не хуже тебя. – На этот раз Эдион не сдержался.

Он дернул плечом, манжета плаща слегка задралась, обнажив знаки Вэрда. Аэлина велела им собственной кровью нанести эти знаки на руки, ноги и туловища.

– Тогда идем.

Свой сосуд Рован нес как пушинку.

Эдиону хотелось сказать что-нибудь язвительное, но он вдруг понял, зачем фэйский принц дает ему эти дурацкие предостережения. Рован нарочно сердил его, отвлекая от мыслей о происходящем на поверхности. Возможно, и сам отвлекался.

Древняя традиция обязывала заботиться не только о королеве и королевстве в целом, но и о тех, кто сейчас находился рядом с тобой.

Эта мысль породила у Эдиона совсем иное желание. Ему захотелось обнять высокомерного фэйского придурка.

Вслед за Рованом Эдион миновал обломки железных ворот. Теперь они находились в катакомбах замка.

Цепи Шаола отвратительно лязгали. Кандалы успели натереть ему кожу, пока Аэлина тащила его по людной улице, приставив к боку кинжал. Еще немного, и они подойдут к железной ограде, окружавшей покатый холм, на котором стоял стеклянный замок.

Люди торопились на праздник, совсем не замечая пленника и женщину в черном плаще, что вела его к замку.

– Ты помнишь, как все должно происходить? – тихо спросила Аэлина, не убирая кинжал от бока Шаола.

– Да, – выдавил он.

Шаолу было не до разговоров. Дорин не сгинул, не уступил наскокам демона. Это меняло все… и ничего.

Празднующие старались не подходить слишком близко к ограде. Люди побаивались гвардейцев в черных мундирах, которые зорко следили за входом. Первое препятствие на пути Аэлины и Шаола.

Вдруг Аэлина сжалась и замерла – настолько внезапно, что Шаол чуть не налетел на нее.

– Шаол…

Теперь увидел и он. Трупы, что висели на высоких прутьях ограды.

Трупы в золотисто-красных мундирах.

– Шаол…

Он пошел дальше. Бормоча ругательства, Аэлина шла с ним, изображая, что ведет пленного в замок. Кинжал по-прежнему подрагивал возле его ребер.

Почему он не услышал надсадного карканья ворон, пировавших на каждом трупе? Наверное, человеческий шум заглушал птичий. А может, услышал, но не обратил внимания. Вороны нынче каркали по всему городу.

Но на прутьях ограды замка висели не маги и не пособники мятежников.

Это были трупы тех, с кем он когда-то служил.

Шестнадцать казненных. Те, с кем он был наиболее близок, кому больше всех доверял.

Мундир на первом был расстегнут, обнажая многочисленные следы побоев и пыток. Синяки, рубцы. Чувствовалось, пытали основательно, в том числе и каленым железом. Это был Ресс.

Сколько времени королевские палачи истязали этого парня и всех остальных? Со дня бегства Эдиона?

Шаол напрягал память, пытаясь вспомнить, когда же он в последний раз виделся с ними. Отсутствие вестей он объяснял очень просто: ребята затаились. И мысли не допускал, что они… что их…

Рядом с трупом Ресса висел труп Брулло.

Глаза у Брулло не было. Может, выкололи при пытках. Или вороны успели выклевать. Руки бывшего главного королевского оружейника распухли. Ему вывихнули запястья. Половина левого уха была оторвана щипцами.

В голове у Шаола установилась полная тишина. Тело одеревенело.

Король оставил послание, но не Аэлине Галатинии и не Эдиону Ашериру. Ему, Шаолу Эстфолу.

Это его вина. Его.

Они с Аэлиной молча подошли к железным воротам. Ветер слегка раскачивал трупы казненных гвардейцев. Каждый шаг давался Шаолу с усилием. Каждый шаг был слишком быстрым.

Его вина.

– Прости меня, – повторяла Аэлина, толкая его к железным воротам, где другие гвардейцы вглядывались в лица всех, кто проходил мимо. – Я в этом тоже виновата.

– Замысел, – дрожащим голосом произнес Шаол. – Мы его меняем. Немедленно.

– Шаол…

Он рассказал, как теперь они будут действовать. Дослушав его, Аэлина вытерла слезы.

– Я сделаю все, что в моих силах, – шепнула она.

Когда они вышли из толпы, слез на лице Аэлины уже не было. Празднующие остались позади. Впереди – пустое пространство и такие знакомые ворота.

Когда-то этот замок был его домом.

Шаол не узнал никого из караульных у ворот. Он вспомнил, как гордился, когда ему впервые поручили охрану ворот. А много ли времени прошло с тех пор, как они с Дорином въезжали через эти ворота в замок, везя с собой опасную преступницу, вызволенную ими из Эндовьера для участия в состязаниях? Помнится, тогда цепь от кандалов Аэлины была привязана к его седлу.

Сегодня она вела Шаола через эти ворота, чтобы в последний раз сыграть роль королевской защитницы.

Ее походка приобрела нагловатую уверенность. Аэлина приблизилась к караульным. Те схватились за мечи. У каждого на пальце блестело черное кольцо.

Остановившись вне досягаемости их мечей, Аэлина, превратившись в Селену Сардотин, громко произнесла:

– Доложите его величеству, что его защитница вернулась. И не одна, а с достойным трофеем.