Долина каменных трав - Владимир Прягин

Привычным уже хватом сцапал ледышку, припомнил прошлую ночь. Сейчас река не хуже блестит - и звёзды отражаются, и луна, да ещё и голубоватые отблески от костра. Странно вообще-то: костерок далеко от нас, в стороне, пламя на воздухе еле видно, а вот вода от него подсвечивается, причём не только вокруг причала. Мало того - ледышка, которую я держу, тоже начинает мерцать, хоть и едва-едва...

Лиза тихонько ахнула и прижала ко рту ладонь. Я это краем глаза заметил, но всё равно не сбился, потому что настроил себя заранее - не дёргайся, Митяй, и не радуйся раньше времени. Огонёк в ледышке остался, я продолжал на него смотреть и через несколько секунд понял - он уже не исчезнет, самое трудное позади.

Медленно повернулся к Лизе и поднёс огонёк к ней ближе - пусть полюбуется. Глазищи у неё - по серебряному рублю, даже вздохнуть не решается лишний раз. Я говорю вполголоса:

- Всё нормально, не бойся.

- Митя! Вот это да!

- А ты думала.

- Река с тобой уже говорит?

- Нет ещё - это, наверно, только начало. Надо сообразить, что дальше делать.

- Сосредоточься на этой искорке, - советует Лизавета, - попробуй мысленно позвать реку.

Опять уставился на мерцание, зову, но ответа нет. Подождал с полминуты, пробую ещё раз - то же самое. Лиза утешает:

- Не беда, спешить некуда - вся ночь впереди...

И тут же мы услышали вой - вернее, не услышали даже, а просто поняли, что он был. Как будто зверь не голосом выл, а чистой, беззвучной ненавистью, которую мы ощутили кожей. Да и не мы одни - лошади на постоялом дворе от испуга заржали разом, и залаяли псы, хрипя и надсаживаясь.

- По-моему, это за нами, - говорю деревянным голосом.

А Лиза, придвинувшись ближе, шепчет:

- Митя, попробуй ещё, скорее! Зови реку, пусть защитит!

Стынь-капля мерцает, я на неё таращусь и мысленно уже буквально ору: "Услышь! Помоги! Откройся!"

Свет на воде застыл, как тонкая плёнка, и всё вокруг тоже замерло на мгновение. А потом эта плёнка вспучилась прямо напротив нас, лопнула в серебряных брызгах, и появился намокший призрак.

Сейчас попробую объяснить.

Стоит, предположим, голый человек под дождём, и вода стекает по коже. Потом - раз! Человек куда-то исчез, но вода продолжает обтекать пустоту, которая там осталась, точно по форме тела. Вот что-то такое мы и увидели.

Добавлю ещё, что фигура женская, но меня это в тот момент, уж поверьте на слово, занимало меньше всего. Разве что мысль мелькнула - может, это и есть одна из русалок, для которых горит костёр?

Мокрая пустота неторопливо вышла на берег, остановилась и повела несуществующей головой. Ну, дескать, что тут такого срочного? Струйки воды на ней тускло серебрились под звёздами.

- Э-э-э... - сказал я.

Другие слова почему-то не вспоминались. Глянул на Лизу, глаза у неё - уже не рубли, а блюдца. Сигналю ей - давай, учёная, твоя очередь! Завяжи умную беседу!

- И-и-и... - промолвила Лизавета.

Пустотелую гостью проняло-таки нашим красноречием - она опустила взгляд и, сделав ещё два шага, присела перед нами на корточки. Уставилась на стынь-каплю, которую я держал, и протянула руку. Я решил - требует отдать, но она лишь коснулась кончиками пальцев. Ледышка от этого замерцала сильнее.

А потом, как мне показалось, плеск волн на реке сложился в слова:

- Зачем ты пришёл?

В горле у меня пересохло, язык - как чужой:

- Мы хотим... Мы просим...

Договорить не успел. Повторился недавний вой, и псы опять захлебнулись лаем. Послышался стук копыт, затрещали сучья - кто-то ломился к нам сквозь кусты. Русалка, повернув голову, прислушалась, поднялась, мы с Лизой переглянулись и тоже встали, а через секунду двое всадников выскочили на берег.

ГЛАВА 8

Я ожидал, что сейчас, когда кокон снят, мы снова увидим Кречета в человеческом облике, но он явился в истинном виде. То ли решил, что притворяться больше нет смысла, то ли захотел припугнуть и нас, и русалку - ночью его морда смотрелась ещё хуже, чем днём. Лёд (или мрамор - я так и не разобрал) белел отвратно и мёртво, а лунный свет неуклюже спотыкался на сколах.

Нет, всё-таки скорее мрамор, чем лёд - и всадник, и конь под ним наполнены дурной тяжестью, земля под копытами вздрагивает, и остаются вмятины. Попутчик - патлатый хмырь - таращится волчьим взглядом, но по сравнению со своим предводителем выглядит почти безобидно и по-домашнему.

Главарь соскочил на землю, и трава под его ногами обындевела. Потом он, вытянув руку, указал пальцем на меня - и опять мне почудилось, как вчера, что в грудь во всего размаху долбанули кувалдой, плеснули каменным холодом.

Кречет заговорил - его голос зазвучал гулко, как из колодца:

- Они принадлежат мне!

Меня такая заявка, мягко говоря, не обрадовала, но спросить моего согласия Кречет как-то не удосужился. Обращался он напрямую к русалке. Та спокойно прожурчала в ответ:

- Эти двое пришли к реке и сумели её позвать, теперь они под защитой. А тебе здесь не место.

- Они ещё не дошли до Серого Омута

- Это лишь вопрос времени. Ты опоздал, Каменноголовый.

Это заковыристое словечко, похожее на издёвку, всерьёз разозлило гада. Угроза в его движениях стала явной и неприкрытой - он сделал шаг к русалке и снял с пояса длинный нож.

То есть эта штука была ножом, пока он её не трогал, но, оказавшись в его руке, сразу превратилась во что-то совершенно кошмарное. Причём превращение произошло в один миг, я даже уследить не успел. Будто страницу в книжке перелистнули с неимоверной скоростью - на прошлой картинке Кречет тянулся к поясу, а на нынешней уже держит хреновину, похожую на секиру. Рукоятка - длиной в полсажени, а лезвие-полумесяц - не железное, а мраморно-ледяное, как физиономия у хозяина.

Кречет замахнулся своим оружием, хотя до противницы оставалось не меньше пяти шагов. Я подумал - хочет метнуть. Но нет, всё оказалось хитрее - воздух перед секирой смёрзся и стал её продолжением, тонкой пластиной-плоскостью из прозрачного льда, которая падала на русалку сверху и справа, грозя разрубить наискосок, от плеча.

Русалка, защищаясь, вскинула руки, выставила ладони, с которых сорвался бледный огонь, как от костра на пристани, и ледяная плоскость взорвалась, рассыпалась облаком водной пыли.

Ещё один взмах руки - и ветер швырнул эту пыль на Кречета. Она его облепила, осела мелкими каплями, которые моментально задвигались, засуетились как муравьи. Капли выстраивались в цепочки, а те переплетались между собой - получилась серебристая сеть, опутавшая врага.

В пересказе получается долго, но на деле всё это длилось считанные секунды. Мы с Лизой так и остались стоять столбом, а вот патлатый сориентировался быстрее - выхватил из-за пазухи длинную камышовую трубку, поднёс ко рту и дунул, резко и шумно. Их трубки вылетел тонкий дротик - и угодил русалке в плечо.