Воскрешение - Дебби Виге

Внезапно ей почудилось, что где-то сбоку промелькнул смутный образ двери.

Аманда хмуро огляделась по сторонам, внимательно осмотрела раковины, кафель, шкафчики и наконец, прижимая к груди упаковку яиц, вслух спросила в пустоту:

— Хм... Мне сейчас что-то привиделось? Ну?

Ответом ей было молчание. Ничего странного или лишнего девушка не заметила, только накатило умиротворяющее спокойствие, так что Даже пришлось помотать головой – стряхнуть оцепенение.

«Нет-нет... Все замечательно, мы в полной безопасности!» — твердо сказала себе Аманда и принялась за завтрак.

ДЭНИЕЛ И МАРИ КЛЕР КАТЕРС

Сиэтл, 1971 год

— Ты какой-то мрачный, — заметила Мари Клер с недовольной гримаской.

Вздохнув, Дэниел Катерс обернулся к сестре: та небрежно лежала на диване в гостиной. Ее длинное черное платье на тонких бретелях восхитительно контрастировало с безупречно белоснежной обивкой мебели. На изящных запястьях девушки мерцали серебряные браслеты.

— Только испортишь мне вечеринку, — надула она губки.

— А что, всем плясать вокруг тебя? — огрызнулся брат.

— Разумеется, — пожала точеными плечами Мари Клер.

Самовлюбленная красавица сестра с младых ногтей отличалась редкостным эгоизмом, видимо считая, что умопомрачительная внешность компенсирует отсутствие иных достоинств. Дэниел давно смирился с таким поведением, а потому просто отвернулся, зная по опыту, что препираться бесполезно. Однако Мари Клер грациозно встала с дивана и тронула брата за плечо. Дэниел удивленно обернулся — сестра нервно хмурилась, на лбу между бровями залегла морщинка.

—Понимаешь, сегодня будет Ричард... Хочется, чтобы все прошло безупречно, — объяснила она.

Дэниел насмешливо улыбнулся.

— А! Фаворит нынешнего дня!

— Не смей его так называть! — выпалила, вспыхнув, Мари Клер.

Но молодой человек не мог удержаться от подколок — в конце концов, она же родная сестра. Святое дело немного ее пошпынять!

— Прости, запамятовал. Действительно, ты встречаешься с ним уже третью неделю!

— Между прочим, мы встречаемся три месяца! — ответила она, гневно сверкая глазами.

Видя ее яростный взгляд, Дэниел счел за лучшее прекратить насмешки.

— Ты... э-э... серьезно на счет него?

Мари Клер уверенно кивнула.

— Но он же... псих, дебошир! Такие мужчины не для семейной жизни.

— Я смотрю на это иначе, — вскинула она голову.

— А Ричард?

— Уже сделал предложение.

— Вот оно что! Тогда ясно. Мама, я так понимаю, еще не знает? Чудненько... — Дэниел криво усмехнулся, представляя, какой нагоняй ожидает сестрицу.

— Расскажу ей сегодня вечером.

Брат вздохнул.

— Ты же знаешь, его со дня на день призовут в армию.

— И что с того? — Мари Клер вызывающе вздернула подбородок.

— А то — вдруг Ричард не вернется?

— Вернется! — твердо отрезала она, хотя вид у нее был не слишком уверенный.

Девушка скрестила руки на груди, на запястьях звякнули тоненькие браслеты.

— И?.. Может, тогда он тебе не особенно понадобится? Я имею в виду, допустим, ты его дождешься, а он приедет из Вьетнама калекой?

Мари Клер залепила брату звонкую пощечину. Несмотря на то что щека горела — а возможно, именно из-за жгучей боли, — у Дэниела появилось к сестре уважение: возможно, она все-таки взрослеет... Впрочем, в роли жены он по-прежнему с трудом ее представлял.

Слабо улыбнувшись, Дэниел вышел из комнаты и поднялся к себе в спальню. Там он запер дверь, медленно выдвинул ящик письменного стола... Из-под поддона с ручками и скрепками молодой человек вытащил завернутый в черный шелк древний манускрипт в кожаном переплете. Шелк украшала прекрасная вышивка: серебряная хищная птица и лилии.

С легким волнением он открыл книгу на заложенной прежде странице и вновь принялся за чтение. Манускрипт был на старофранцузском, но Дэниел, обладая склонностью к языкам, читал и писал по-французски с шести лет, так что трудностей с пониманием старинного текста у него не возникло.

Благодаря рукописи, найденной днем раньше, он и выяснил, что принадлежит к ведьминскому роду. Собственно, это не оказалось для него такой уж неожиданностью.

Их семья всегда отличалась от остальных: у всех имелась склонность к предвидению грядущих событий, а самому Дэниелу не раз снились вещие сны. Когда пару лет назад умер отец, характер властной, решительной матери стал еще хуже. Кроме того, у нее появилась привычка непрерывно бормотать себе под нос и сидеть часами на чердаке в полном одиночестве. Однажды Дэниел поднялся к матери. Застигнутая врасплох, она торопливо запихнула в старый сундук какой-то предмет, а сыну грозно велела убираться вон. Загадочным предметом оказалась та самая рукопись, которую он теперь внимательно, с интересом, читал. Сюжет напоминал волшебную сказку, причем невероятно запутанную, только злую ведьму олицетворяла целая семья по фамилии Деверо — правда, в книге они назывались колдунами, но в чем заключалась принципиальная разница между этими понятиями, Дэниел пока не разобрался.

Услышав за дверью странное царапанье, он подпрыгнул как ужаленный и резко крутанулся на стуле — дверь была закрыта, да и шум вроде стих. Едва Дэниел опять взялся за манускрипт, в коридоре раздался торопливый топот.

— Очень остроумно, Мари! Обхохочешься! — крикнул он.

Снова царапанье... Дэниел решительно вскочил, быстро распахнул дверь — никого. На лбу выступил холодный пот, волосы на голове зашевелились от ужаса.

А, все эта чертова рукопись... — пробормотал он, закрывая дверь.

Неожиданно комната затряслась, Дэниела швырнуло на пол, грудную клетку пронзила невыносимая острая боль — и тут же грянул жуткий, безумный хохот. Перекатившись на спину, молодой человек с мучительным стоном схватился за бока. Перед глазами, как в тумане, плавало маленькое белое личико.

— Мари?

— Не Мари-и-и, не Мари-и-и, мы одни-и-и, мы одни-и-и, — пропел неизвестный голосок.

Проморгавшись, Дэниел увидел зеленое чешуйчатое существо: рост не выше фута, колючие глазки, большой острый нос, длинные тонкие ноги, лысая заостренная голова — и ни клочка одежды. Существо вскочило на стул, захлопнуло костлявыми пальчиками манускрипт, скатилось на пол и ринулось под кровать.

Дэниел же, стеная от боли, тем временем пытался сесть. Он огляделся по сторонам в надежде найти хоть какое-то оружие, но ничего подходящего поблизости не оказалось.

— Ты кто? — спросил он в пустоту, торопливо осматривая комнату.

— Какоф. Так меня зовут, так меня зовут, о Дэниел Каор!