Призрак и сабля - Олег Говда

— Дай досказать! — рассердилась девушка. — От моего отца заразился что ли? Тарахтишь без умолку!

— Ладно, молчу.

— Вахмистр… Он, когда меня к стенке прижал, то сперва позволил на помощь позвать, а потом отчетливо сказал: "Передай сыну Трофима Куницы, чтоб он сегодня не ночевал дома. Незваные гости к нему заявятся!".

— Чего? — от удивления парень даже ладонь с груди Ребекки убрал. — Прямо так и сказал? "Чтоб сын Тимофея Куницы не ночевал дома?".

— Да, именно этими словами, — подтвердила девушка.

— Но, откуда он меня может знать? Я его сегодня впервые в жизни увидел. И его самого, и — ротмистра, и монаха этого — сладкоречивого. Правильно твой отец заметил: странные они какие-то. Будто ряженые… Ну, а чего ж ты сразу мне обо всем этом не рассказала? До ночи тянула?

— А ты сам вспомни, как отец тогда разбушевался, разогнал всех. Вот я и запамятовала сгоряча. Потом, во время панихиды — не до разговоров было. А как собралась ложиться спать и за нас молиться стала — вспомнила. И сразу к тебе прибежала. Может, и правда, тебе спрятаться надо? Как думаешь, Тарас? Тревожно мне что-то. Сердце так и трепещет, так и бьется…

— Я уж и сам не знаю, что делать… — развел руками Куница. — Сплошная чехарда. Тайна на тайне едет и тайной погоняет… Ладно, придет срок — и с этим разберемся. Давай-ка, провожу я тебя, Ривка, домой, а сам пойду в церковь. К отцу Василию. Может, поп, что дельное присоветует? Вот только поедим сперва. А то, веришь, у меня кишки уже не то что урчать — рычать начинают. По деревне пройдусь — собаки вслед лай поднимут…

И вновь, совершенно без удержу расшалившаяся нынче, судьба опять вмешалась в его намерения, все переиначив на свой лад. Не успел Тарас притронуться к сковороде с остатками остывающей яичницы, как в дверной косяк громко и настойчиво постучали.

— Неужто опоздали? — всполошилась Ребекка.

— Думаешь, я знаю? — пожал раздраженно плечами Тарас. — Во всей этой круговерти сам черт ногу сломит!

— Не поминай Нечистого, на ночь глядя, хозяин… — встревожено отозвался затаившийся с приходом Ребекки домовой. — Как бы и в самом деле, кто из его слуг за тобой не явился. Чую: плохая весть к нам стучится. Лучше б совсем в дом не пускать, да поздно. Хоть девицу спрячь, от греха подальше…

— В окнах свет видать… — рассудительно заметил Тарас. — И вообще, если кто со злом пришел, тому и приглашения не надо. Что о Ривке беспокоишься, за то — спасибо, да только куда я ее спрячу? Да и не успеть — незваный гость уже на пороге. Вот-вот внутрь войдет…

— А пусть она к нам, на полати, за печку залезает… — предложил суседко. — Надо будет — моя супружница любому глаза отведет. И не торопись, хозяин… Теперь это твой дом — и никто в него так запросто войти не сможет… Без согласия-то.

— С кем ты разговариваешь? — удивилась Ребекка, которая не могла слышать голос домовых.

— С домовым, с кем же еще… — не стал лукавить Тарас, успокоительно приобнимая девушку за плечи.

— И что батанушка тебе советует? — спросила Ребекка так запросто, словно каждый день только то и делала, что общалась с хатней нежитью.

— Спрятать от лихих глаз самое главное сокровище.

Тарас подхватил девушку на руки и легко забросил ее на широкую печку. И тут же, занавеска, отделявшая полати от комнаты затянулась, словно сама собой.

— Слушай меня, Ривка! Сиди здесь тихо и не высовывайся наружу, чтобы не случилось. Пока сам не позову!

Тарас отступил назад, поглядывая, не будет ли чего заметно издали, и в тот же миг натужно заскрипела входная дверь, будто топором отдирали веко наглухо забитого гвоздями сундука. И открываться не торопилась…

— Отворяйте, хозяева! — громко позвали с улицы. Голос был мужской и показался Кунице немного знакомым. — Я же вижу, что не спите еще. Важный разговор имеется!

— Не заперто, заходите… — ответил Тарас, усаживаясь обратно за стол. При этом удобно передвигая перевязь с ножнами себе на колени, чтобы в любое мгновение можно было быстро обнажить клинок. — Тяните за ручку сильнее. Полотно от сырости разбухло. Все никак подтесать не соберусь. То одно, то другое — вот руки и не доходят…

Дверь пронзительно взвизгнула, поддаваясь натиску, и тут же глухо стукнулась обо что-то твердое.

— Ух, чтоб тебя, короста заела! — выругался еще не видимый незнакомец, и через порог шагнул давешний ротмистр.

— Вечер добрый, хозяева… — пробормотал он невнятно, морщась и потирая ладонью лоб, с вздувающейся прямо на глазах изрядной шишкой. — Грабли в сенях держите, что ли?

— Вечер, может и добрым был, да теперь-то уж и полночь, наверное, миновала… — не слишком приветливо ответил Куница. — Вот уж кого не ждал…

Казалось бы, после того, как ротмистр разнял утреннюю стычку с вахмистром Болеславом, Тарас не должен был испытывать к нему явного недружелюбия. Но из-за рассказа Ребекки и предостережения домового, особого расположения к позднему гостю он все же не испытывал. А, кроме того, было в облике и взгляде драгунского офицера что-то неприятное. Какие-то неопределенные черты лица, порождающие у человека чувство опасности и гадливости… Не подмеченные Тарасом при солнечном свете, но вполне отчетливо бросающиеся в глаза сейчас, в созданной домовым волшебной полутьме, и вызывающие невнятную тревогу: будто в дом вошел не человек, а хищный зверь, или ядовитая змея.

— Так сейчас самое время для визитов, господин казак… — вместо извинения засмеялся гость. — Согласись: днем — у каждого свои дела, можно и не застать. А вот ночью, ночью все дома. Я проходил мимо, увидел свет в окне, — вот и подумал: мы же поутру отплываем. Так, чем спозаранку вас тревожить? Почему бы сейчас не заглянуть? Если люди все равно не спят?

— Да зашел уже, чего теперь… — пожал плечами Тарас. — Проходи. Садись. Говоришь: дело важное? Я — слушаю. Быстрее объяснимся — быстрее спать ляжем. Умотался я сегодня…

— Важное, — кивнул ротмистр, с трудом усаживаясь на табурет, что так и норовил выскользнуть из-под него, словно норовистая лошадь. — Да не к тебе, прыткий отрок. А бабушку твою Аглаю Лукиничну повидать надобность у меня великая имеется.

— Бабушку? Аглаю Лукиничну? — чуть опешив, повторил парень. — Так она это… в церкви.

— На всенощной, что ли? — не меньше его удивился ротмистр. — А какой завтра праздник? Я что-то ни по римскому, ни по византийскому обычаю, ничего важного, на второй день после Ивана Купалы, не припоминаю.

— Праздник? — переспросил Тарас. — Почему праздник? Раньше Петра и Павла никаких святых не поминают…

— А я о чем? Что же она так поздно в храме делает?

— Лежит…

Теперь пришла очередь удивляться гостю. Ротмистр, совершенно позабыв про набитую шишку, с силой потер лоб. Скривился, издал мучительный стон, но не стал отвлекаться на пустяки.

— Давай начнем все сначала… Это дом Тимофея Куницы?