Новая Орда - Андрей Посняков

Ну, да, конечно, наверное, имели место и старые обиды – ведь именно мирза эмир Едигей вместе с ханом Тимур-Кутлугом разгромил объединенное войско Витовта и Тохтамыша на реке Ворскле, но тому минуло уж больше десяти лет – вполне можно было бы и забыть, политика – штука переменчивая, а князья и ханы – не экзальтированные барышни, чтобы сидеть, надув губы, вспоминая бывших врагов. Именно так, вероятно, и рассуждал Едигей, к тому же сам хан Булат ничем таким перед литовцами не провинился – вот посольство от своего имени и заслал.

Витовт, конечно же, тоже тянул – тевтонцы, Москва, да тот же братец Ягайло – нынешний король Польши – врагов хватало, хватало и таких друзей, которые куда хуже врагов, а потому великий литовский князь осторожничал, тщательно просчитывая все возможные выгоды от союза с Булатом… или от сговора с Джелал-ад-Дином. Кстати, был еще царевич Керимбердей и… Яндыз, насчет которого Вожников вовсе не терзался никакими сомнениями. Ясно было, зачем юный чингизид, наплевав на смертельную опасность, поперся с посольством в Орду – свою выгоду ищет. За Яндызом, по тайному велению Егора, конечно, приглядывали, да и сам царевич об этом не мог не догадываться, поскольку дураком вовсе не был и при аналогичной ситуации поступил бы точно так же. Кстати, его возможные связи в ордынской столице следовало использовать, не сидеть же сложа руки!

Подойдя к окну, молодой заозерский князь усмехнулся – вот уж сложа-то руки он не сидел! Ждать, конечно, надоело, оно так, но ведь и действовал – потихоньку, очень и очень осторожненько нащупывая подходы к ханскому «совету министров» – дивану. Еще лучше – к гарему бы, но там запросто башки лишиться можно, по первому же подозрению, все ж диван есть диван, а гарем – гарем! Ханские жены – это не какие-нибудь там вельможи, которых в любой момент одного на другого заменить можно запросто.

Со стрехи над окном – высоким, двустворчатым, со вставленным в свинцовый переплет стеклом – уже который день капало, и во дворе набралась изрядная лужа. С ней, конечно же, управлялись вооруженные метлами слуги, разгоняли воду, однако за ночь лужа набиралась вновь. Оттепель, предвестие весны.

– А весной дороги встанут, – отойдя от окна, вместо приветствия бросил Егор вошедшему Яндызу. – Скоро уже. Что скажешь, царевич?

Чингизид был в аксамитовом синем азяме – кафтане с длинными рукавами и сборками, щегольски накинутом поверх узкого чекменя из тепло-коричневого сукна с серебряным кружевом и узорочьем. Положив руку на эфес привешенного к поясу-татауру кинжала, он кивнул:

– Да, скоро. А ответа от Витовта до сих пор нет – вчера верный человек доложил.

– Чего ж сразу-то не сказал? – попенял сиятельному приятелю Вожников. – Договаривались ведь.

Яндыз пожал плечами, привычным жестом попытался поймать пальцами ус… ан не было уже длинных усов-то – сбрил в конспиративных целях.

– Я и хотел. Да поздно уже было – людина моя ночью явилась.

Вожников спрятал улыбку. Ага-ага… как же. Просто не хотел человечка своего подставлять, вдруг да Егор бы полюбопытствовал… или князь-орясина Хряжский – дурак дураком, но на подлость вполне способный. Все правильно, а как же.

Отношения между царевичем и заозерским князем установились ровные, можно сказать – дружеские: Яндыз из-за своего происхождения в бутылку не лез, разговаривал спокойно, и даже вот, докладывал князю, советовался, хоть он и чингизид, а Егор, честно-то говоря – черт-те кто и сбоку бантик. Нет, князь, конечно, и ватажников под его хоругвями почти десять тысяч… да! Еще две пилорамы и три лесовоза, два «Урала» с «фишками» и один «Вольво», тракторы и на дальней делянке – трелевочник. Вот! Есть у Яндыза трелевочник или «Урал» с «фишкой»? Ага, нету! Тогда и не фиг выпендриваться – и что с того, что чингизид и Тохтамышев сын?

Впрочем, Яндыз и не выпендривался, держался просто и явно был себе на уме.

– Значит, ответа нет, – указав рукой на скамью, Егор уселся за стол, налил из кувшина вина в два серебряных кубка, прищурился и повторил: – А дороги ведь вот-вот встанут.

Чингизид снова попытался покрутить ус, да махнул рукой:

– Думаю, эмир от лица Булата пошлет к Витовту новых людей. И очень скоро.

– Вот именно, – Вожников встрепенулся, пристально посмотрев в умные карие глаза собеседника. – Когда пошлет? Кого? Мы должны это знать.

– Должны, – кивнул Яндыз, задумчиво посмотрев на кубок. – И больше скажу – посланцы не должны выехать из Сарая!

Хорошо сказал, правильно. Именно так рассуждал и сам заозерский князь – мало ли чего еще пообещает Витовту эмир? Вдруг да литовский князь и прельстится да вместо Джелал-ад-Дина станет помогать Булату?

– Н-никогда! – видимо, подумав о том же, царевич гневно хватанул кулаком по столу.

– Александр Македонский, конечно, герой, – не выдержав, хохотнул Егор. – Но зачем же стулья ломать?

– Искандер? – Яндыз недоуменно похлопал глазами. – При чем тут Искандер? Витовт, конечно, великий правитель, но с Двурогим не сравнить же!

– А мы не будем сравнивать, – улыбнулся Вожников. – Мы действовать будем. Твой человек как? Сможет все разузнать вовремя?

– Сможет, – уверенно сказал царевич. – Булат когда-то отобрал у него красавицу жену.

– И после этого допустил к себе? – искренне удивился князь.

– Он маленький человек. Не мирза, не вельможа, не бек… Кому они нужны – маленькие люди? Кто их всерьез опасается? Конечно, никто. Да никто моего человека и не проверял, а мозольщик он знатный.

– Кто-кто?

– Моет хану ноги, мозоли срезает, ногти стрижет.

– Понятно, – кивнул Егор. – Галантерейщик и кардинал – это сила! Хорошо, славный Яндыз, еще немного подождем известий от твоего человека. И если посольства к Витовту не последует…

– Они не выедут из Сарая, – сверкнув глазами, еще раз заверил молодой чингизид.

Хан Пулат-Темюр – Булат, распахнув красно-желтый бухарский халат, сидел в низеньком креслице, опустив ноги в серебряный таз с горячей водой, и, блаженно прищурив глаза, внимал рассказчице – слепой старухе Гаиде-ханум, вдохновенно повествующей о подвигах славного Чингисхана.

– И повелел господин убить всех своих врагов, – нараспев струился тихий скрипучий голос. – Одного убили на охоте, второму отрубили голову, третьему сломали спину и бросили собакам.

– Вах-вах, – покачал головой Булат. – Собакам! Вот так всем им и надо, врагам! Ах, как бы я хотел вот так сломать спину Джелалу! Что ты притихла? Говори, старая Гаиде, сказывай дальше!

Старуха продолжила свою песнь, и хан все так же внимал в полудреме, то проваливаясь в сон, то вновь поднимая голову. Желтокожий, с круглым лицом и светлыми, чуть скошенными глазами, Булат не был красавцем, однако считал себя самым сильным мужчиной в Орде – а как же, у кого ж еще имелся такой вот гарем?! Даже у эмира Едигея, и у того… впрочем, эмир уже стар, и власть его становится все слабее, что с одной стороны – плохо, потому что эмир всегда поддерживал Булата, а с другой – хорошо: зачем поводырь зрячему человеку? Может, пришло время и совсем избавиться от него? Нет, рано – слишком много кругом врагов. Вот бы договориться с Витовтом, и… Или лучше принять помощь Москвы? Но московиты всегда помогали Тохтамышу! Так и Витовт помогал Тохтамышу! Ах…