Эндана - Галина Ли

Шумит варнабский базар – кого тут только нет. Раскинули разноцветные палатки торговцы – чего там только не продают. Зазывалы у входов расхваливают товар на разные голоса. И только степенные гномы в оружейных рядах сидят молча. А зачем кричать? И так все знают: лучше их товара не найти.

Одно плохо, строптивый гномы народ: если не приглянулся покупатель – больше того, что на прилавке лежит, не покажут или цену заломят такую, что сам убежишь. За изделиями гномов лучше все-таки ездить на ярмарки Энданы, там подземный народ себя свободнее чувствует, добрее глядит, да и цены ниже. Умеет король Аттис налаживать отношения с соседями, с гномами в том числе.

Снуют по базару мальчишки с высокими кувшинами, предлагают холодную воду за монетку. Лето на дворе, хоть и начало, но уже жара. Всего второй год прошел, как завоевана Варнаба, а успели забыть легкомысленные граждане своего бывшего правителя Хоса. И правда, чего лишний раз вспоминать этого неудачника, раз страну не сумел защитить? Вот теперь небось никто не сунется, побоятся. И хоть обидно сначала было, что вроде как у женщины под каблуком, но потом даже гордиться научились – таких воинов, как у царицы Санаги, еще поискать надо. И уже этим летом наиболее сообразительные родители привели к воротам школ азанагов детей в надежде, что примут. И ведь взяли некоторых.

Протискивается среди толпы худенький светловолосый мальчишка, глазеет по сторонам, разинув рот. Видно, что не местный. Свои-то в основном черные, смуглые, а этот не иначе как подданный Энданы, только у них такие золотоволосые бывают.

Красивый мальчик, еще два года назад за него такую бы цену дали… Да и сейчас парнишке надо поостеречься и не бегать одному по чужому городу. В Варнабе, может, рабство и запрещено, да только соседи как жили раньше, так и живут. И спрос на справных рабов там не упал.

Но мальчишки они и есть мальчишки, больше всего их манит оружие. Вот и этот, свернув в оружейный ряд, замер, разглядывая разложенное богатство, не чувствуя цепкого взгляда за спиной. Сидящий за прилавком кряжистый гном хотел было прогнать праздного зеваку, но от скуки передумал: все равно покупателей нет, а тут какое-никакое развлечение.

– Ты чей, малец, будешь? Местный или как? – спросил по-варнабски.

Мальчик, широко улыбнувшись, ответил, старательно выговаривая слова:

– Нет, почтенный, не местный. Я с родителями приехал, мы товар привезли, энданские ткани, – он неопределенно махнул рукой. – Там торгуем.

Гном, улыбнувшись, заговорил на энданском:

– Из Награны?

– Да, почтенный… – мальчишка вопросительно посмотрел на гнома.

– Р’Омус, – представился гном. – А тебя как зовут, малыш?

Мальчик улыбнулся еще шире, ростом он уже был выше гнома.

– Почтенный Р’Омус, меня зовут Леонард Арлейд! – И поклонился. – Можно мне посмотреть вот этот меч поближе? Это, кажется, работа старидских гномов?

Оружейник только удивленно покачал головой, он не ожидал найти в столь юном собеседнике знатока оружия:

– Как догадался?

Мальчишка ласково провел пальцем по лезвию и на мече наглядно объяснил – «как», назвав заодно и мастера, который изготовил клинок.

– А что ты еще знаешь? – поинтересовался Р’Омус.

Энданец обрадовался вопросу – когда еще выпадет возможность похвастаться? – и выложил оружейнику все, что знал, беря с уважением в руки то или иное изделие. Закончилась эта беседа тем, что гном, растрогавшись, разрешил мальчишке зайти за прилавок и проговорил с ним до вечера. Малец пришелся ему по душе. В этих забытых богом местах такого ценителя редко встретишь, а что касается воительниц… бабы они и есть бабы, о чем с ними говорить?

Уже легли длинные вечерние тени, когда собеседники спохватились и стали прощаться.

– Ты приходи завтра, Леонард. Я покажу один меч. Такого ты точно не видел, он из кузниц загорного народа! – Гном ухмыльнулся, увидев, как загорелись у мальчишки от любопытства глаза. – Я его, правда, хотел переплавить – дурное это оружие, но до завтра потерплю, так и быть.

– До свидания, почтенный Р’Омус, я обязательно приду!

Мальчик махнул на прощанье рукой и затерялся в толпе. Рыбкой проскользнул среди прохожих и припустил по улице, время от времени отвлекаясь на свои ребячьи дела: ну там стаю птиц пугнуть, собаку погладить или просто поглазеть на что-нибудь интересное. Вскоре он, свернув на пустую узенькую улочку, буквально скатился по крутой лестнице, ведущей в Нижний город, нырнул в переулок и, оглянувшись, исчез за ближайшей калиткой. Там мальчик повел себя странно: вместо того чтобы спокойно зайти в дом, спрятался за широким воротным столбом и замер, прислушиваясь.

Тем временем по улице затопали чьи-то тяжелые башмаки, и мужской голос с досадой сказал по-варнабски: