Рыбы - Мелисса Бродер

– Ну, что читаешь в последнее время? – спросил он после первого шота.

Я сказала, что работаю в библиотеке, и ему это понравилось. Он попросил надеть очки, но очки я не ношу.

– Читаю в основном греков. Уже несколько лет работаю над проектом о Сафо. Пытаюсь закончить этим летом.

– А, читал его в средней школе, – похвастал Адам. – Сейчас увлекся «битниками». Тебе они нравятся?

Моя короткая любовь к «битникам» случилась в четырнадцать лет. К шестнадцати я поняла, что эти парни хороши в основном, когда нужно обнаружить неадеквата. Между неадекватами и «битниками» есть что-то общее.

– Нравятся. У тебя кто самый-самый?

– Керуак. Западаю на Керуака, Берроуза и Буковски. У Керуака все такое настоящее. Он так описывает своих героев – это просто… ништяк.

– Точно.

– Так что, прошвырнемся?

Уже почти стемнело. Адам закурил и предложил сигарету мне. Я отказалась. Он прищурился, затянулся, выдохнул. Жест был явно отрепетированный, скопированный с Джеймса Дина. Вот только сам он был далеко не Джеймс Дин, и руки еще сильнее, чем все остальное, выдавали оборотня-обезьяну: пальцы держали сигарету, словно сорванный банан, а волоски на руке заползали далеко за запястье, вплоть до костяшек пальцев. Мы шли по тротуару, и меня уже подташнивало. «Знаешь что? Спасибо, но я сегодня не в настроении и пойду домой». Я повторяла и повторяла это про себя, но продолжала идти.

Внезапно Адам схватил меня за руку.

– Можно я тебя поцелую?

Ждать ответа он не стал. Ладонь у него была потная, но губы полные, и я закрыла глаза, шокированная ощущением новизны. Сама непривычная форма незнакомого рта всколыхнула странные, волнующие ощущения. Я и позабыла за восемь лет, что губы бывают разные. Волнующим оказался и вкус сигарет, и виски. Он завел меня и едва не вывернул наизнанку. Я ощутила себя юной и непокорной.

– Что? – спросил Адам.

– Ничего, – хихикнула я. – Ты милый.

Вообще-то, милым он мне не казался. Но что еще сказать, я не знала, а потому закрыла глаза и притянула его к себе. Он просунул язык еще глубже мне в рот, кружа им по часовой стрелке. Что еще за фигня? Он же все испортит. Защищаясь, я выдвинула свой язык, но Адам, похоже, решил, что я завелась и приняла его игру. Продвигаясь глубже и глубже, он почти проник мне в горло. Уже задыхаясь, я просунула между нашими ртами палец, чтобы заставить Адама хоть немного отступить, и сжала губы, направляя его от агрессивности к нежности. Даже тогда можно было остановиться. Открыть глаза и сказать все те слова, что были уже приготовлены. Но почему-то я ничего не сделала.

Черное хлопковое платье терлось о груди. Адам прижимался все сильнее, и я чувствовала его желание. Он начал целовать мое ухо и шею. Наверно, некоторых женщин это заводит, потому что мужчины, особенно молодые, делают это часто. Я помнила, как оно было лет в двадцать с небольшим: шумное дыхание в ухе, липкий след на шее. Теперь такому учит Esquire.com. В голове стучала только одна мысль: ну вот, теперь на моей шее и ухе запах его дыхания, в котором проступила кисловатая нотка: виски, текила и дым соединились в вонючее рагу.

– Пойдем ко мне домой, – прошептал Адам.

– Эм-м, не думаю. Что, если ты убийца?

Он рассмеялся.

– Я не убийца.

– Если ты убийца, ты ведь все равно не признаешься.

– Я совсем-совсем не убийца.

– Ладно, давай пройдем еще немного, а потом будет видно. Может, что-то прояснится.

– Хорошо. Тогда пройдем в направлении моего дома. Или, если хочешь, двинем к тебе?

Я представила, как привожу этого парня в дом Анники. Нет, мне совсем не хотелось, чтобы он знал, где я живу. И уж тем более бывал там.

– Нет, все в порядке. Какой у тебя адрес?

Я достала телефон и набрала такой текст: