Законник - Василий Горъ

Увидев, что в толпе 'зрителей' появились новые лица, десятник вопросительно посмотрел на сюзерена. И, не глядя, провернул петлю так, чтобы узел оказался под правым ухом приговоренного.

Аурон Утерс кивнул… и тишину леса разорвал дикий крик:

— Не-е-ет! Меня эта-а-а… надо судить!!!

Граф удивленно приподнял одну бровь:

— Ты — разбойник, захваченный на месте преступления. На твоих руках — кровь невинных людей. Согласно Уложению, тебя следует повесить на первом попавшемся суку в назидание тем, кто решит пойти по твоим стопам…

— А я хочу, чтобы меня… эта-а-а… судили! — затараторил тать. — В Королевском эта-а-а… суде!! Как Фахрима!!!

— Ничем не могу помочь… — пожал плечами Утерс. — Ты — не главарь разбойничьей шайки. И не его помощник. Так что смерть в петле — это именно то, что ты заслужил…

— А он?

— А он умрет на лобном месте Атерна…

— Я э-э-э… не хочу умирать…

— Те, кого вы грабили и убивали, тоже не хотели… — прошипел граф Олмар. — Так что все по справедливости…

— Справедливости? О какой справедливости вы говорите? — зарычал седой здоровяк, стоящий на коленях перед Бродягой Оттом. — Вот я когда-то был свободным землевладельцем… Был… До тех пор, пока мог кормить семью со своей земли…

— А что, твоя земля перестала родить? — хмуро поинтересовался Законник.

— Нет. С земля у меня отличная… Только вот после оплаты налогов от заработанного оставались одни долги… — криво усмехнулся здоровяк. — А у меня — жена и дети. Которых надо кормить…

— У тебя так много детей? — съязвила графиня Лотилия.

— Двое, ваша милость… И едят они не в три глотки…

— Согласно законам Элиреи, суммарный налог, взимаемый со свободных землевладельцев, не может превышать трети получаемого ими дохода… — пожал плечами граф Утерс. — Климат в баронстве Квайст весьма располагает к земледелию. Так что, при должном усердии, у тебя должно было оставаться достаточно средств для того, чтобы прокормить и жену, и десяток детей…

— Трети полученного дохода? — на губах бывшего землевладельца заиграла кривая улыбка. — Ваша светлость, да если бы с меня брали даже половину, я бы в жизни не вышел на большую дорогу!

— А сколько тебе приходилось отдавать?

— Восемь монет из десяти, ваша светлость…

— Мытарям барона Квайста? — недоверчиво уточнил граф Утерс.

— Знаете, как называют его милость в народе? — вместо ответа поинтересовался здоровяк.

Аурон кивнул:

— Слышал…

— Ну, так вот, последние лет восемь всеми делами в лене заправляет не Размазня, а его жена. Так что мытари не его, а ее. Их так и называют: псы Сучки Квайст…

— Отец!!! — перепуганно взвыл еще один из разбойников.

Здоровяк и глазом не повел:

— Так что, по справедливости, вешать надо ее…

— Ты мог подать челобитную королю…

— Челобитные рассматриваются месяцами… — угрюмо пробормотал здоровяк. — А кормить семью надо каждый день…

— Насколько я знаю, баронесса Майянка начала поднимать налоги постепенно. Так что у тебя было достаточно времени, чтобы дождаться решения его величества Вильфорда Бервера… — буркнул граф Олмар.

— Да, но все равно виновата о-… — начал, было, разбойник. И, увидев, как Аурона Утерс посмотрел на де Миллза, заткнулся на полуслове.

— Так это правда?

Вместо графа Олмара ответила его жена:

— Да, граф. Наши соседи… как бы так помягче выразиться, давно потеряли меру…

Законник свел брови у переносицы, перевел взгляд на здоровяка и угрюмо произнес:

— Что ж. Это несколько меняет дело… Впрочем, на них — своя вина, а на вас — своя… Вы вышли на большую дорогу, значит, умрете, как тати, в петле…

— Я не боюсь смерти, ваша светлость… — пожал плечами здоровяк. — Просто мне смешно: вы боретесь не с причиной, а со последствиями… Не завтра — так послезавтра на этой дороге появится новая шайка. А то и две…

— Не появится! — в голосе Законника прозвенела сталь. — Я тебе обещаю… А еще обещаю, что те квайстцы, которые не вышли на большую дорогу, смогут зарабатывать на жизнь честным трудом…