Числа и знаки - Юрий Бурносов

Утро началось с того, что в двери гостиницы вошли несколько гардов под командованием секунда-конестабля - с лицом такого выражения, как если бы он только что выпил стакан уксусу.

– Здесь ли проживает субкомиссар Хаиме Бофранк? - громко спросил он тоном, ничего хорошего не предвещавшим.

– Хире Бофранк бывал тут, но сегодня он, надо думать, ночевал у себя дома, - отвечал хозяин, опасаясь заразы и оттого стараясь держаться подальше от вошедших.

– Его хозяйка сказала, что не видала означенного Бофранка уже достаточно давно, - возразил секунда-конестабль. - Мы поднимемся в комнаты, где проживают пресловутые друзья, и посмотрим сами.

– Идите, коли хотите, - сказал хозяин, - но если он там есть, я вовсе ни при чем, ибо не слежу, кто и с какими целями ходит к постояльцам.

– С тобою мы разберемся, коли потребуется, - угрозил секунда-конестабль. Грохоча сапогами по деревянным ступеням, гарды поднялись наверх, и первым, кого обнаружили в комнате, был как раз Бофранк. Он сидел у очага и пил вино с медом и сахаром, ибо почувствовал с утра все признаки верной простуды и обеспокоился укреплением своего здоровья.

По счастью, здесь находился еще только Мальтус Фолькон; Гаусберта в соседней комнате лечила рану своего супруга, а намаявшиеся старики попросту спали, оставив даже свои обычные язвительные перебранки, за коими субкомиссар прозревал не особенно тщательно скрываемую взаимную ненависть, порожденную неясными для него причинами - и, видимо, во времена весьма далекие.

– Субкомиссар Хаиме Бофранк? - осведомился секунда-конестабль.

– С кем имею честь? - сухо спросил Бофранк.

– Секунда-конестабль Секуративной Его Величества палаты Целестрин Мерль. Послан арестовать вас и препроводить в Фиолетовый Дом для допроса, равно как и всех людей, что споспешествовали вам.

– И на каком же основании, желал бы я знать?

– На основании того, что вчера поздно вечером вы и с вами еще шестеро ворвались тайным путем в монастырь Святой Фелиции, учинили там погром, убили четырех смиренных монахинь и еще с десяток тяжко ранили, а в довершение всего похитили грейсфрате Баффельта, который теперь обретается неизвестно где.

– Что за чушь? - спросил Бофранк, прихлебывая вино. - Вы уже в годах, вам велено бы знать, что с такими дурацкими обвинениями приходить к достойным людям никому не позволено… Убирайтесь вон!

– Однако ж я не уйду, - осторожно продолжал Мерль, - ибо у нас есть показания фрате Хауке, секретаря грейсфрате, а также настоятельницы монастыря и многих послушниц…

– …Которые, конечно же, близко со мною знакомы и знают меня в лицо? - с насмешкою перебил субкомиссар. - Подите вон, говорю вам; не вынуждайте меня вышвырнуть вас. Я выше чином и, уверяю, могу устроить вам неприятности куда хуже чумы, что царит в городе.

– И все же я продолжаю настаивать, - покачал головою Мерль. - Вы сами чиновник Палаты и, без сомнения, понимаете, что я не сам все это выдумал и облыжным обычаем меня сюда не послали бы. Верно, вы можете вышвырнуть меня; но вот стоят гарды, у каждого из которых есть оружие, - прольется кровь, хире субкомиссар, а надобно ли доводить до этого?

– Вижу, вы не уйметесь, - подытожил Бофранк, вставая. - Что ж, я поеду с вами, но при одном условии: все эти люди останутся здесь, а ваши гарды, ежели им так угодно, пускай стоят подле гостиницы - даю слово, что никто не попытается сбежать отсюда.

– Полагаю, я могу вам доверять, - согласился Мерль. - Идемте же, нас ждет коляска.

– Позвольте мне ехать с вами, - попросил вдруг Мальтус Фолькон.

– Кто вы, могу ли я узнать? - поинтересовался секунда-конестабль.

– Младший архивариус Палаты Мальтус Фолькон.

Секунда-конестабль насторожился, но ничего не сказал, лишь кивнул.

Тихие и малолюдные улицы выглядели печально; кое-где попадались открытые двери лавок, одинокие лоточники, у которых никто ничего не покупал, да пьяницы, единственные бесстрашно бродившие по мостовым.

Навстречу проехала телега, собиравшая трупы. Если бы Бофранк присмотрелся внимательнее, то узрел бы среди прочих мертвых тел толстяка в грязных и изодранных одеждах священника, чье лицо, изуродованное язвами, почернело, а на губах засохла коркою кровь…

Бофранк не удивился, когда их провели прямиком к грейскомиссару: чиновника его уровня если и мог кто допрашивать, то лишь один Фолькон. Юноша остался в приемной, а субкомиссар в сопровождении Мерля проследовал в кабинет.

– Мне странно слышать о ваших деяниях, Бофранк! - жестко заявил грейскомиссар, как только они вошли. - Понимаете ли вы, что совершили?