Сила меча - Дмитрий Тедеев

Это был не обычный луч, который неизбежно увяз бы в плотном и липком чёрном мареве. Но этот Луч был особым, и он с негромким треском пролетел сквозь казавшуюся непреодолимой завесу. Как брошенный с силой камень прорывает в своём полёте густую паутину.

Луч достиг меня, и чудовища на миг отпрянули. А мне удалось схватить Его. В моей левой ладони и в самом деле оказался камень. Холодный и в то же время обжигающий Лунным огнём.

Чудовища, опомнившись, вновь бросились вперёд. Схватив Олега, полностью обессилевшего себя последним ударом, они стали разрывать его. Я кинулся на помощь, но тщетно, сил у меня тоже не было, а мерзкие холодные лапы вновь сомкнулись на моём теле.

— Камень! Вставь в рукоять!

Выгнувшийся мучительной дугой Олег едва прохрипел эти слова. Но я услышал и сумел прикоснуться камнем к рукояти меча, к углублению на самом конце. Камень тут же прирос к рукояти, как будто был там изначально.

Лезвие меча вспыхнуло с такой силой, что все насевшие на нас монстры отпрянули прочь и исчезли во Тьме, мне не пришлось даже рубить их. Задыхающийся Олег показал глазами на Тучи, пленившие Луну. И я принялся кромсать их ударами меча (точнее – уже Меча) на уродливые лоскутья. Я тоже еле дышал от усталости, но рубил и рубил, не останавливаясь. До тех пор, пока явившаяся из Космической Бездны Тьма вновь не растаяла в Пустоте. В холодной и равнодушной, не доброй и не злой Пустоте…

Мы с Олегом вновь оказались стоящими на Лунной дорожке. Сейчас мы опять двинемся в путь…

Проснувшись, я продолжал ощущать холодное жжение, пронзительную силу Лунного Луча, превратившегося в своём полёте в чудесный камень. Пальцы левой руки были стиснуты до онемения, и мне чудилось, что камень по–прежнему зажат в ладони. Я ощущал каждую грань, каждый выступ его гладкой, как будто отполированной поверхности. Не открывая глаз, я видел струящийся из камня свет Луны, мягкий, но не знающий преград, слышал весёлый хрустальный звон, исходящий от каждого серебристого лучика.

Какой хороший сон, думалось мне в полудрёме. Страшный, но хороший. Как жаль, что проснувшись, я позабуду его. Позабуду про камень…

А вдруг?..

Сумасшедшая догадка обожгла меня. В один миг я облился холодным потом. Проверить догадку было очень просто, но было неописуемо страшно. Наверное, даже страшнее, чем там, в Пустоте, когда исчезла Дорожка под ногами. Вдруг сумасшедшая надежда окажется напрасной? Но сильнее страха было охватившее меня нетерпение. А вдруг – не напрасной?! А вдруг всё, что приснилось – было на самом деле?!

Обмирая, я открыл глаза, торопливо сел. Глубоко вздохнув, как перед прыжком в ледяную воду, раскрыл ладонь.

На ладони лежал камень.

Тот самый. Небольшой, с перепелиное яйцо, но тяжёлый, переполненный звонкой лучистой силой, холодный и обжигающий неземным огнём.

Затаив дыхание, я рассматривал камень, любовался им. Его кажущейся простотой, бесформенностью, в которой угадывалось первозданное совершенство, великая гармония Космоса. Его янтарным Лунным свечением, мерцающим в прозрачной глубине. Я вгляделся в эту бескрайнюю глубину маленького камня, и передо мной вновь распахнулась холодная космическая Пустота. Рассечённая Дорожкой тёплого и звонкого света.

— Ух ты! Что это у тебя? Сердолик? Когда нашёл? Вчера на пляже, наверное? Мне почему не сказал?

Рядом со мной стоял проснувшийся Сашка и тоже разглядывал камень. Вид у него был немного обиженный. Но долго обижаться на меня Сашка не умел. Заулыбавшись, он протянул руку.

— Дай посмотреть!

Я очень осторожно вложил камень в Сашкину ладонь. Он вздрогнул, округлил удивлённо глаза.

— Какой холодный! Как из морозильника… И как будто жжётся. Щекотно так! Здорово! Нет, по–моему, это не сердолик. А что это? Тоже не знаешь? Красивый – обалдеть….

И мой друг опять заулыбался, любуясь. Радостно, от души. Сашка никогда не страдал завистливостью, умел радоваться чужой удаче. А уж моей – тем более.

— Расскажешь, как нашёл?

Я не мог рассказать. Не могу объяснить, почему, но не мог.

— Сань, ты только не обижайся, ладно? Это секрет. Понимаешь, не только мой секрет, но и Олега… Ты не обиделся?

Сашка взглянул без всякой обиды, чуть удивлённо. Дескать, да что ж ты, совсем за идиота меня держишь? При всей своей балагуристости и внешнем легкомыслии он уважал чужие секреты. А уж секрет Олега – подавно.

Ребята просыпались, подходили к нам, камень переходил из рук в руки.

Вскоре подошёл и Олег. Как всегда – подтянутый и энергичный. Никто ничего необычного не заметил. Лишь от меня не укрылось, как он вздрогнул, увидев камень. Но его мгновенная растерянность тут же прошла без следа, и через секунду я не был уже уверен, что она вообще была, а не примерещилась мне.

Ребята протянули Олегу камень. Он осторожно взял его, поднёс к глазам.

— Олег Иванович, а что это за камень? Сердолик? Топаз? Горный хрусталь?

Олег долго рассматривал камень, прежде чем ответить.

— Хрусталь, ребята. Только не горный. Это – Лунный хрусталь.

— А что, и такой тоже бывает?

— Да вот, оказывается – бывает…

И Олег, безошибочно угадав хозяина, протянул камень мне.

В тот же день я отдал камень Олегу. Я очень боялся, что он не возьмёт. Но Олег взял, легко и просто, не пришлось ни уговаривать, ни доказывать, что этот камень, способный отвести беду, ему сейчас нужнее, чем мне. Олег явно знал про камень не меньше, чем я. И взял его, но с условием, что не навсегда, что потом вернёт его мне.

Олег вернул мне камень весной, в день, когда я неожиданно испытал сатори.