Ангел Бездны - Лада Лузина

— Он любил ее? — спросила Маша.

— Очень. Пылинки сдувал. Оно и понятно… Чем-чем, а красотой ее Бог не обидел. Да и она его вроде бы тоже… Во всяком случае его она слушалась. Для нас он был уже членом семьи. Теперь мне нужно говорить: «У нас один бизнес»… Семьей мы с ним уже не будем… никогда… Нет больше семьи… Ничего нет.

— А Егор будет на похоронах?

— Конечно… Он ими сейчас занимается… Он как-то держится… Не знаю уж как… Надеюсь, она с ним ничего больше не сделает.

— А что она, по-вашему, может сделать?

— Позвонить ему. Если Ира позвонит ему и попросит о помощи… Я его знаю. Он ей не откажет. Не сможет… Он все ради нее, в тюрьму из-за нее сядет, но поможет. Надеюсь, у нее хватит совести ему не звонить. Достаточно она ему жизнь испортила. Я-то после похорон отсюда уеду. Надолго… В Англию… А Егору придется расхлебывать. Жених невесты, убившей родного отца. С такой биографией уже не станешь политиком. Она ему жизнь поломала…

Дама с неприязнью посмотрела на стоящее рядом на столике фото в дорогой серебряной раме — в ней в другой, уже не существующей реальности жила их счастливая семья. Неестественно молодая Ада Антоновна, ее рыжеусый улыбающийся муж, рядом с ним, наверное, Егор — молодой красивый мужчина с уверенным подбородком и светлыми глазами. Он смотрел на свою невесту. Повернувшись к нему, черноволосая молодая девушка тоже запоем глядела на своего жениха. Они могли быть очень красивой парой…

— Ведь это она?.. Ира? — с запинкой вопросила Чуб.

На семейном фото Ирина Ипатина была снята в профиль — и этот профиль был Даше превосходно известен.

Точно такой же она видела утром на…

* * *

…на купленной Катей утром картине «В тихую ночь» девушка была повернута в профиль.

Здесь же, на третьем варианте картины, туманная дева поворачивалась в анфас, обнажая невероятное сходство…

— Не может быть… Невозможно! — повторила Катя.

Ангельская дева была точною копией Ирины — девушки-убийцы отца. Той самой убийцы, с которой был нарисован Дух Бездны.

Светлая Дева-ангел и Черный Дух были одним и тем же лицом в прямом смысле этого слова.

* * *

— Да, это точно она, — Катя поставила на диван прихваченную из мастерской Котарбинского картину с ангельской девой в анфас и присоединила к ней газету с фотографией Иры.

— Да уж, она — и в анфас, и в профиль, — Чуб положила рядом копию дореволюционной открытки «В тихую ночь» и добавила фото, выпрошенное Машей «на память для тети Светы».

— Она… — вынуждена была согласиться и Маша.

— И вот к ней довесок! — помахала Даша вырванной из каталога репродукцией «Духа Бездны».

Пару секунд Киевицы смотрели на две работы. Одна была устремлена вверх — к небу. Другая — головокружительно падала в бездну. И обе они были портретом одного человека.

— Не понимаю, — сказала Катя. — Не понимаю уже вообще ничего. Как Демон может быть Ангелом? Она же убийца!

— Он тоже, — Чуб указала на Мира Красавицкого.

— Как ты так можешь?! — вспыхнула Маша.

— Я не боюсь правды, — спокойно сказал Мирослав. — И правда не может быть оскорблением. Да, я был убийцей, потом был убит. Но после смерти я изменился.

Секунду Катя и Даша с сомнением смотрели на него, но не нашли, что возразить. Сказать, что сразу же после кончины Мир Красавицкий стал ангелом, было бы преувеличением, но нынче его можно было с чистой совестью сдавать в монастырь — он вполне подходил по формату.

— Мир — не лучший пример, — сказала Катя. — Во-первых, он мертв. Во-вторых, он умер, спасая Маше жизнь… Умер, потому что любил ее. Он изменился еще до смерти. И остался живым даже после смерти, потому что любил… А тут мы имеем дело с какой-то оторвой.

— Должен заметить: до того, как я полюбил Машу, я был премерзким субъектом, — честно признал Мирослав.

— Согласна, он был даже хуже нее, — засвидетельствовала Землепотрясная Даша.

— Она убила родного отца, — сказала Катя. — Что может быть хуже? Пусть не родного… человека, пожалевшего ее, взявшего в дом, любившего ее, прощавшего все. Нет, не понимаю… — Дображанская посмотрела на Белого Ангела.

— А я все теперь понимаю! — победоносно похвасталась Чуб. — Чего непонятного? Его убила не она, а Дух Бездны! — Даша ударила по картинке с изображением Черного Ангела. Слова полились горячим потоком. — Мертвые некроманты умеют управлять своею душой, значит, Дух Бездны вселился в Ирину. Пропечатался на ее лице, задушил ее душу, подавил ее волю, убил ее любящего папу… А после пошел и раскопал могилу художника, любившего этого Духа всю жизнь. Ты сама говорила, — воззвала Чуб к Катерине. — Зачем дочери бизнесмена Ирине какая-то древняя могила? В нее вселился злой дух! А сама она ни в чем не виновата. Она — ангел. Зло и добро в одном лице. В одном теле. В прямом смысле… Вот это и нарисовал Котарбинский!

— Превосходный сценарий для третьесортного фильма, — иронично похвалила ее Катерина. — Только Ирина отнюдь не была ангелом. Да и откуда Котарбинский мог знать все это? А потом, я была у него в мастерской. И никакого духа там не было, — Катя замялась. — Вот именно, не было… А ведь она должна была быть в той комнате. Как звали жену художника? — обратилась она к Мирославу.

— Неизвестно, — сказал Красавицкий. — В этой истории у его кузины нет не только лица, но и имени. Оно нигде не упомяну то. Она правда похожа на дух, исчезнувший так же загадочно, как и появился.

— Мой визит к Котарбинскому был оборван, — проговорила Дображанская. — Ему сообщили, что внезапно умерла какая-то Ася…

— Видите! — влезла Чуб. — Ду х Бездны начал убивать еще там. Может, Ася тоже любила ее… как сестру. Или во-още была лесбиянкой. Хорошо хоть вдову мы защитили…

— А она дала нам телефон жениха, чтоб мы могли предложить ему свою помощь, — сказала Маша. — Егор примет нас в офисе в пять часов дня, и мы очертим его… Хоть не думаю, что ему есть чего опасаться. Я пытала Город. Он не видит Ирины Ипатиной. Ее нет сейчас в Киеве. Скорее всего, она давно за его пределами…

— И даже за пределами нашей страны, — прибавила расстояния Катя.

— Ася… Ася… — Мирослав еще раз пересмотрел статью о художнике в «Страницах прошлого». — Нет, о ней тоже ничего не известно.

— Мир прав, — сказала Маша, — о Котарбинском действительно ужасающе мало информации и в Интернете, и в академических изданиях — только сухая биография в столбик.

— Зато картин его в Интернете — действительно кучи! — подозвала их Акнир.

Все это время помощница Главы Киевских ведьм сидела за компьютером, качая картинки из инета, и теперь повернула к ним экран, предлагая полюбоваться результатом неправедных трудов.

— Глядите… Я и наши сюда залила.

Фантастические, дивные, бередящие душу сюжеты замелькали на экране, сменяя друг друга. «Жертва Нила» — привязанная к плывущему по воде деревянному кресту прекрасная девушка, предназначенная в жертву священным крокодилам. «Богатыри», одновременно пронзающие друг друга копьями в схватке. «Умирающий» — истекающий кровью мужчина, взирающий на стоящую над ним деву в белых одеждах — свою собственную душу. «Цыганка» с банджо на дороге, «Цыганка» с банджо у городской стены…