Гидеон - Генрих Эдуардович Маринычев

Ленье сделал из бутылки один большой глоток, затем, через время — другой. И лишь приложившись к ней в третий раз, начал говорить.

— Ты наверняка хочешь спросить меня о том, что произошло? — с неохотой промолвил он, глядя на горлышко собственной бутылки.

Само собой, я хотел.

— Да, — ответил я.

— Главное, я хочу, чтобы ты себе уяснил — это была не трусость. Я не трус. Поверь мне — не трус. Все де Крушак не трусы, — заявил Ленье, медленно ворочая языком. — Я никого не боюсь — ни зверя, ни человека. Я…

— Верю, верю, — принялся уверять его я. Не столько потому, что действительно в это верил, сколько потому, что хотел услышать желанное продолжение.

— Я… Просто у меня… Ну… Нет, ты не поймешь, — чуть громче промолвил он, вновь взглянув на бутылку. — Хотя… — Он приложился к бутылке в четвертый раз, но быстро ее отставил. Я уже понял, откровенничать на эту тему Ленье не хотел. Очень не хотел. Особенно — перед таким, как я — кого он так презрительно именовал холопом.

— Я — маг огня. Хороший маг огня. Я умею быстро и без запинки колдовать заклинания. Я умею быстро и верно целиться. Я могу использовать три заклинанья по очереди и ни разу не сбиться. Мной может гордиться школа. Мной может гордиться мое герцогство. Мной может гордиться моя семья. Мной может гордиться мать…

Ленье говорил и говорил, а я все слушал и слушал. К чести сказать, Ленье хоть и порядочно выпил, но старался выглядеть как можно благопристойно — спину не сгибал, руками не размахивал и пытался четко произносить слова. Но последнее давалось ему с очень большим трудом. Но он старался. Очень сильно старался.

— Меня обучали магии в столице королевства. Закончив учебу в школе, я, как и ты, попал на обученье в Сизей. Я думал, что тут все будет просто. Я думал, что все случится быстро. Каких-то тридцать заданий? Это же легче легкого. Что может быть сложного в том, чтобы использовать магию, которой ты обучен?

Я в ответ просто кивал, хотя не был с этим согласен. Сражаться с врагами? Что тут может быть легкого!

— Так я тогда думал, в тот первый день, в Сизее. — Ленье резко протянул руку к бутылке и решительно сделал еще один глоток. Румянец на его щеках стал еще алее, словно это не кровь, а вино растеклось по его щекам. — Но… — он запнулся.

— Но? — поощрил его я, ожидая перехода к самому интересному.

— Вечером того дня я гулял по местным улицам. Гулял, знакомился с городом. Как и все приезжие, — через силу продолжил юноша. Было видно, что его язык еле-еле двигается.

— Так, — согласился с ним я. В отличие от него я держался меры. И, хоть моя голова и была слегка затуманена, языкам я владел свободно.

— Осматривая местные достопримечательности, я зашел в… в ту часть этого города, куда не должен был заходить — в кварталы… бедноты. Мне было интересно, как выглядят такие места в Сизее.

— Хм. — После этих слов меня охватило мрачное предчувствие.

— Там я напоролся на компанию неприятных личностей.

Да! Я так и знал. Стоило догадаться.

— Увидев меня, они подошли и начали меня унижать.

— Вот оно как? — Понятно. Другого и не ожидалось. — И что случилось потом?

— Что? А разве не ясно? Я решил проучить негодников, ведь никто не может безнаказанно оскорблять де Крушаков. — Ленье стукнул кулаком по столу, выпуская злость. Но, из-за его опьянения, удар получился мягким и не пугающим. — И раз я маг, то я решил применить против них свою… магию.

— И? — Я весь подобрался, сгорая от любопытства.

— Я сделал все так, как меня учили в моей магической школе: собрался, прочел заклинание и выпустил его во врага.

— И у тебя получилось? — промолвил с возбуждением я.

— О, да, получилось. Да еще как получилось. Мой огонь… Он полыхнул так, что вспышка пламени осветила два соседних дома. Ярко осветила, словно полуденное солнце, — усмехнулся он. Однако его смех очень быстро угас, словно залитый водой костер. — Вот только…

— Что? — Я снова терялся в догадках: магия сработала, значит, враг повержен. Что же пошло не так?

— Только тогда со мной что-то произошло. Что-то страшное и ужасное, — туманно ответил он.

— Что?

— Я… Толком не знаю. Я помню только это ужасное ощущение.

— Какое ощущение?

— Ужасное, кошмарное, страшное. Ощущение, словно… Словно кто-то затёк в меня через мой нос и схватил мой мозг ядовитыми клещами.

Мозг? Я не знал такого слова. Но, как я понимал, он имел в виду голову.

— Мне сразу стало так плохо… Из глаз потекли слезы, а изо рта — блевона. И моя голова… Великие боги — я еще никогда не чувствовал такой ужасающей боли.

Я не знал, что такое "ужасающая боль". Но глядя на перекошенное лицо юного благородного, я понимал, что это что-то ну очень неприятное. Просто очень и очень.

— И вот, с тех пор, всякий раз, когда я думаю вновь использовать свою магию, на меня вновь накатывает этот ужасающий страх. Страх вновь ощутить то ужасное чувство. И он связывает меня, словно бы цепями. И я не могу, не могу начать колдовать.

Так вот оно что! Вот так. Теперь мне многое стало понятно. Хотя бы то, отчего Ленье так паршиво ел. Буженина, хлеб и вино. Еще бы. Да ему кусок в горло не лез, когда он понял, что он, надежда школы, герцогства и семьи, теперь вовсе и не надежда…

Но что же произошло? Что же тогда случилось? Сосредоточившись на плесканье вина в бутылке, что я держал в руке, я немного подумал и получил ответ. Точнее не ответ, а намек на него. Поэтому мне вначале следовало убедиться, на верном ли я пути.

— Слушай, Ленье, — осторожно начал я. — А те улочки, где ты встретил негодников, были какие — узкие или широкие?

— Они были узкие, — сразу ответил он.

Я и не сомневался.

— Выходит, твои враги стояли почти вплотную?

— Именно так и… было.

Что не удивительно.

— И ты использовал на них свою магию?

— Верно.

— Магию огня?

— Так и есть.

— Против человека, стоящего почти рядом с тобой?

— Именно.

Он поджег врага, стоящего рядом с собой. А о последствиях он подумал?

— А ты подумал о смраде? —