Настоящая королева - Грегори Киз

Он находился в дереве, стоящем на краю луга, вокруг шумел его лес.

Человеческая женщина в коричневом шерстяном платье лежала на спине возле дерева, высоко подняв колени и раздвинув ноги в стороны. Она задыхалась, изредка из ее рта вырывался крик. Он ощутил, как ее кровь увлажняет землю. Все вокруг сохраняло неподвижность.

В глазах женщины он видел боль, но еще в них застыла решимость. Она напряглась и снова закричала, а через некоторое время вытащила из себя нечто бледно-голубое и окровавленное. Оно кричало. И женщина поцеловала его, а потом несколько мгновений покачивала на руках.

— Эспер, — прошептала она. — Мой любимый сын. Мой хороший сын. Посмотри вокруг. Все это твое.

Потом она умерла. Возможно, ребенок тоже умер, но он потянулся к нему из своего дерева, взял его к себе и охранял до тех пор, пока почти через день не пришел мужчина, который нашел мертвую женщину и мальчика. Потом он вновь погрузился в долгий медленный сон земли, прошло еще некоторое время, прежде чем он услышал зов трубы, и теперь он знал, что пора проснуться окончательно и сражаться.

— Я сожалею, — сказал Эспер колдунье. — Сожалею, что твой лес погиб, как и твой мир. Но его нельзя вернуть. Такая попытка уничтожит то, что осталось от моего леса. Именно этого хотел Фенд. Хотя я не знаю, почему.

— Постой, — прошипела колдунья. — Остановись, не делай этого…

— Я не могу, даже если бы хотел, — ответил Эспер.

Это были последние слова, которые он сумел произнести; сильная боль заставила его выгнуться, его внутренности начали давить на кожу. Потом кожа лопнула, и его меркнущие глаза еще увидели, как зеленые побеги вырываются из его тела. Они быстро вытягивались, словно змеи. И тянулись к солнцу.

Боль затихала, и его чувства устремились от дерева к травам и лозам. Он был оленем, пантерой, дубом, осой, дождевой водой, ветром, темной прелой землей.

Он был всем, что имело хоть какое-то значение.

Он брал жизнь от земли и рос, проталкивая вперед корни и выпуская шипы.

Мелодия взмыла ввысь, диссонанс усилился, и в воздухе возник тихий перезвон тысяч хрустальных колокольчиков с жемчужными язычками. Казалось, музыка закружила его, воздух потемнел, и пламя свечей превратилось в тусклые искорки.

Но музыка вырвалась из дома в огромные пустые пространства мира. Она звенела в камне гор и пела в глубинах моря. Ее слышали холодные звезды и обжигающее солнце, плывущее над миром, и кости внутри его плоти. Она продолжала звучать, наполняя собой все.

Он почти потерял собственный голос. Голос Милтона дрогнул, но потом обрел прежнюю силу и повел самые низкие аккорды вверх, к все еще невидимой вершине.

И музыка устремилась ввысь, иногда чуть затихая, но неуклонно вздымаясь все выше, почти достигая вершины. Казалось, это будет длиться бесконечно.

Теперь он уже не мог перестать петь, даже если бы захотел; заминка Милтона была последней возможностью. Он слышал многие тысячи голосов, поющих в беззвездном проливе. Потом миллионы голосов, и он запаниковал, поскольку забыл, как нужно заканчивать, что должно произойти в конце. Музыка на бумаге больше не имела значения. Теперь реквием захватил всех, музыка управляла исполнителями.

Он чувствовал, как его тело трепещет, подобно крылышку стрекозы, а потом и вовсе исчезает. От него остался лишь голос.

И конец наступил, он был ужасающим, великолепным, а потом — в единое невозможное мгновение — идеальным. Все ноты зазвучали гармонично. Все голоса поддерживали друг друга. Все обрело свое место.

Голоса мертвых слились с его голосом.

Мери без сил соскользнула по стене.

А во дворе голова Роберта Отважного прекратила попытки что-нибудь сказать.

Хесперо атаковал Казио, подобно молнии, сделав выпад в пах. Он быстро парировал утейвом, но клинка там не оказалось, Фратекс отступил. Лишь благодаря случайной удаче Казио сумел во второй раз перехватить его оружие, защитив свое горло.

Казио отступил.

— Ты неплохо владеешь клинком.

— Наверное, я забыл упомянуть, что занимался с местро Эспедио, — с усмешкой сказал Хесперо.

Казио прищурился.

— Недавно я встречался с одним из его учеников. Акредо. Это его клинок.

— Я знал его, — ответил Хесперо. — Ты его убил, насколько я понял.

— Нет. Его застрелили из лука.

Хесперо пожал плечами и вновь пошел вперед, используя атаку “кукушка возвращается домой”. Казио парировал все удары. Когда-то его едва не прикончили таким образом, поскольку Казио не знал последнего движения, но теперь ему было известно, что в конце острие вражеского клинка окажется возле его горла. И потому он защитился высоким контросессо.

И вновь он не обнаружил вражеского клинка, а выпад Хесперо достал его правый бок. Казио отступил, с удивлением глядя на свою кровь. Хесперо продолжал атаковать.

«С тобой все будет в порядке, — сказал себе Казио. — Ему просто повезло.»

Он с трудом отбил следующую атаку, а потом отчаянно контратаковал. Его клинок задел левую руку Хесперо, выступила кровь.

Это оказалось приятным сюрпризом.

— Ты фехтуешь лучше, чем я предполагал, — сказал Казио. — Но ты потерял свою неуязвимость.

— Если ты займешься своей раной прямо сейчас, то сможешь выжить, — парировал Хесперо.

— О, тебе не отвертеться так легко, — возразил Казио.

— У меня нет времени на разговоры, — сказал Фратекс.

Казио возобновил атаку, сделал обманное движение, показывая, что постарается достать руку противника, одновременно не давая начать пертоту утейв.

Хесперо ударил его в челюсть левой рукой. Казио отбросило назад, но он отчаянно пытался удержать правильную стойку.

Остра прыгнула на Фратекса сзади и схватила его двумя руками за шею. Хесперо поднял левую руку и попытался оторвать Остру, вцепившись ей в волосы. Однако она его не отпускала до тех пор, пока он не ударил ее спиной о стену.

Но к этому моменту Казио успел восстановить равновесие, хотя ноги его уже плохо держали. Он пошел в атаку.

— Святые, ты действительно не знаешь, когда нужно отступить, — проворчал Хесперо.

Казио не стал тратить дыхание на ответ; он шагнул вперед и начал атаку перто. Хесперо немного нетерпеливо ответил сесто и метнулся вперед; Казио увернулся и ответил коротким выпадом в ноги.

Хесперо вновь начал «кукушка возвращается домой», и Казио едва успевал защищаться. В конце Хесперо имитировал выпад в горло, и он отчаянно парировал, и вновь вражеского клинка там не оказалось.

Как и самого Казио. Когда Хесперо собрался нанести завершающий удар ему в бок, он