Драконья ненависть - Евгений Малинин

Есть слава для славы,

Есть слава для чести,

Есть слава позора

И слава удачи,

Есть слава решенья

И слава задачи,

Но нет славы горя,

И нет славы мести!

(Из сожженной рукописи Фрика «Горючие стихи»)

Я пришел в себя в просторной светлой комнате, напоенной ароматом неизвестных мне трав и сосновой смолы. Мое все еще смертельно усталое тело покоилось в чистой, прохладной постели, а по потолку, обшитому светлой дощечкой, бегали дрожащие солнечные зайчики.

Едва я открыл глаза, как тут же был обрадован длинной шепеляво-заикастой фразой, выговоренной одним духом:

– Ну, наконец-то ты пришел в себя!! Только не шевелись и ничего не говори, тебе прописан полный покой на ближайшие… э-э-э… три недели!

Мне и самому чрезвычайно не хотелось шевелиться и говорить, но некоторые детали, некоторые мои догадки, пришедшие ко мне в беспамятстве, требовали немедленного подтверждения и пояснения! А потому я, вопреки стенаниям шута, приподнялся на локте и спросил:

– Как мне увидеть Небесную Мать?!

Фрик вздохнул, сокрушенно покачал своей облезлой головой и прошепелявил:

– Она ждет тебя на своей лужайке. Сказала, как только ты сможешь, ты должен к ней прийти. – И тут же самым категоричным тоном добавил, – но ведь ты еще не можешь!..

– Нет, – непререкаемо возразил я, – как раз уже могу!

И попробовал подняться.

Мое смертельно усталое тело повиновалось мне вполне прилично – не таким уж и усталым оно оказалось на поверку.

Рядом с кроватью на двух стульях с высокими спинками была развешена вся моя одежка – и джинсовый наряд и парадные доспехи предводителя черных извергов. Как ни странно, я выбрал черную кожу доспехов. Спустя всего несколько минут, я уже выходил из приютившего меня домика.

Находились мы с Фриком, без всякого сомнения в долине Человеческого Плача – это место я никогда не спутал бы ни с каким другим. До лужайки Небесной Матери меня проводил шут, и хотя идти было совсем недалеко, он изрядно надоел мне своей болтовней. А может быть мне было непривычно слушать его прозу? Впрочем, дойдя до лужайки, он замолчал, остановился на границе совершенно бархатного газона и долго смотрел, как я шагаю по удивительно нежной траве к разлегшемуся посреди лужайки алому дракону. Потом он повернулся и заковылял обратно к дому, а я остановился, не доходя четырех шагов до изящной, плоской драконьей морды, украшенной чудесными глазами в обрамлении густых ресниц и, будь я проклят, если вру, подведенными золотисто-желтой помадой губами!

Мы долго смотрели друг на друга, а затем дракон или… не знаю как сказать… дракониха, что ли, спросила:

– Ну, рассказывай, откуда ты взялся и как попал в доспехи моего главного врага, сияющего дана Тона?

Я чуть помедлил с ответом, а затем осторожно произнес:

– Я, конечно же, все расскажу, но не могла бы Небесная Мать сначала ответить на один мой вопрос?..

– Спрашивай, – немедленно согласилась она.

– Что такое заключено в твоем… э-э-э… выдохе, что люди от него мрут, как мухи?..

Небесная мать посмотрела мне в глаза долгим взглядом, и ее морда посуровела.

– Люди… – задумчиво сказала она, а затем вдруг заговорила с непередаваемой горечью. – Я их создала, как венец всего того, что было создано до них. Они были лучшим моим творением, они были призваны стать вершиной жизни в этом Мире… а стали его проклятьем! Ты должен знать, какие они – люди. Они умны, горды, смелы, благородны, они правдивы и ненавидят ложь, они изобретательнее всех и потому сильнее всех. Они имели все, и они… стали все уничтожать!

Она снова взглянула на меня и беспомощно спросила:

– Почему?!

– Потому что они считали себя лучше всех остальных… – негромко ответил я. – Потому что не захотели делить свой Мир с какой-то… нечистью, только мешающей жить. Потому что умными считают себя и самые отъявленные глупцы, потому что чужая гордость не всем по душе, потому что глупо совать голову в опасные места, потому что благородство становится синонимом глупости, потому что ложь быстрее приводит к цели… Их изобретательность подсказала им, что для собственного благополучия и процветания надо быть лживым, подлым, осторожным, жадным, покладистым, но самое главное – надо лелеять свою ненависть! А ненавидеть надо всех – и тех, кто сильнее тебя, и тех кто слабее, и тех, кто богаче тебя, и тех, кто беднее, и тех кто умнее тебя, и тех, кто глупее!.. А когда ты по настоящему ненавидишь – надо уничтожить объект своей ненависти! Сейчас твое лучшее творение уничтожает твои худшие творения!..

Здесь я остановился и, опровергая самого себя, добавил:

– Впрочем, люди – разные…

Но она не обратила внимания на мое опровержение:

– И когда они уничтожат всех фейри, они успокоятся?

– Нет, – покачал я головой, – они примутся уничтожать себе подобных…

– Почему?!