И придет волчица… - Ирина Шевченко

Она нашла спички… Раньше стоило только щелкнуть пальцами, а теперь сил едва хватало на поддержание иллюзии. Но сейчас, пока мужа не было дома, она позволила себе отдохнуть и от морока – никто не увидит впалых щек и темных кругов под глазами, никто не заметит, что на коже даже от легкого нажатия остаются синяки, а вчерашний порез на пальце до сих пор кровоточит…

«Иногда Судьба дает нам шанс все исправить. Сказать то, о чем не решались говорить раньше, объясниться… Проститься уже не с горечью и с обидой, а с нежностью и благодарностью за каждое мгновение счастья…»

Она перечитала написанное и закрыла тетрадь. Задумалась, вновь открыла на последней странице и обмакнула перо в чернильницу.

«Прости меня, пожалуйста. И не бросай его. Ты сильный, я знаю…»

Слеза сорвалась с ресниц и упала на свежую строчку, растворяясь в последнем слове.

«Люблю…»

В школе наконец-то определились, кому доверить должность старшего наставника. Магистр Триар пользовался всеобщим уважением, а у Галлы были с ним неплохие отношения еще со времен ученичества, и просьбу перенести зачеты и закончить обучение по ее предмету чуть раньше он удовлетворил без лишних вопросов. Иоллара это порадовало: теперь жена высыпалась по утрам и больше времени проводила с ним.

– На мое место взяли Райвен. До этого она два года работала с Марой как младшая наставница. Я оставила ей свои планы. Знаешь, даже обидно: я столько с ними мучилась, а теперь она будет пользоваться моими выкладками и учить моих учеников.

Сумрак с любопытством взглянул на занятую нарезкой грибов женщину.

– Ты серьезно? Переживаешь из-за учеников?

– Да. Сама не ожидала, но мне понравилась работа наставницы. Я же не настоящая травница. Та же Райвен занималась этим с детства, потом пять лет училась в школе, ездила по деревням, собирала рецепты. А у меня просто хорошая память: читала книги, копалась в архивах, затем составляла сборы, опираясь на отдельные свойства растений…

– Ну здесь на одну память не сошлешься. Ты у меня настоящий ученый!

– Не совсем, но я старалась, – вздохнула Галла, принимаясь за луковицу. – Сначала мне нужно было куда-нибудь приткнуться, чтобы герцог отстал со своими предложениями, а потом, когда составляла программу, как-то вдруг втянулась. Это интересно и… приятно. Делиться знаниями, опытом, помогать кому-то. Делать что-то не для себя, а для других. Работа учителя или врача именно это предполагает. А мне за эти полгода довелось побыть и наставницей, и целительницей. И мне нравилось.

– Правда? – задумался Лар. – Прости, я никогда не воспринимал твою работу всерьез, но если для тебя это важно… Хочешь, останемся здесь? Потом, когда малыш родится. Отдохнешь до осени и, если не передумаешь, в октябре вернешься к ученикам: будешь убегать на пару часиков, а я сидеть в это время с сыном. Думаю, справлюсь.

Он понимал, что это глупо – остаться в мире, где их буквально преследуют беды и ко всему прочему назревает война, но можно же помечтать, представить, как это было бы. Раньше его Дьери любила строить подобные планы.

– Справишься, конечно. – Она смахнула рукавом выступившие от лука слезы. – Но… Не хочу загадывать.

На сковородке уже шипело масло, и Галла отошла к плите, подхватив дощечку с нарезанными овощами.

Похоже, она не желала продолжать этот разговор. В последнее время Лар стал замечать, что все их беседы приобрели такой характер: начинались из ничего и обрывались на полуслове, будто она забывала, о чем только что говорила, и задумывалась о другом. Скорее всего, о предстоящих родах и об уходе с Тара. Вот и о школе сегодня заговорила, приоткрыв еще одну маленькую тайну своего большого сердца: теперь будет скучать и по ученикам, по этим великовозрастным оболтусам, которые наверняка поначалу трепали ей нервы и выводили из себя глупостью и непослушанием. Так что уж о друзьях говорить? Всю последнюю длань она готовила для них подарки. На память. Как будто ее можно забыть. Книги, ножи, амулеты, статуэтки – небольшие, но приятные и нужные вещи. Так увлеклась, что купила подарки и ему, и всему семейству Эн-Ферро, и даже не родившемуся пока сыну – маленький серебряный медальончик, куда можно вставить миниатюру или фото. Зачем это мальчишке? Сказала, взяла, потому что на крышке изображен дракон – символично. Сумрак хотел съязвить на эту тему: мол, мало ли на чем еще дракона намалюют, так что ж теперь, все скупать, но вовремя опомнился – не стоило обижать любимую женщину из-за такой ерунды…

Иоллар бросил в кастрюлю последнюю очищенную картофелину, отложил нож и подошел к жене. Одной рукой обнял за плечи, второй – ласково погладил накрытый передником живот.

– У нас все будет хорошо, Дьери.

– Конечно. – Теплая ладошка коснулась его руки, крепче прижимая ее к тому месту, где ощущались несильные толчки. – Только пообещай мне одну вещь.

– Какую?

– Пообещай, что никогда его не бросишь и не обидишь.

– Милая…

Галла осторожно высвободилась из его объятий и повернулась, посмотрела в глаза.

– Пообещай.

– Обещаю. Но к чему…

Ответом стал поцелуй.

– Я закончила, – заглянула в кухню Гелана.

Лафия еще не совсем отошла от ранения, но легкая хрипотца лишь добавила ее голосу чувственности.

– Закончила что? – с интересом переспросил Лар.

– Это сюрприз, – подмигнула супруга, вытирая руки о полотенце. – Пойдем посмотрим.

На столе в комнате майлы были разложены колокольчики, украшенные разноцветными лентами, покрытые позолотой еловые шишки, маленькие тряпичные куколки, леденцы в серебристой обертке и еще что-то непонятное, но все – яркое и блестящее.

– Великолепно! – похвалила Галла. – Это то, что нужно!

– Нужно для чего? – продолжал недоумевать Сумрак.

– Для елки. Я хочу, чтобы на Новый год у нас была елка, как на Земле. Лайс обещал срубить в лесу небольшую сосенку…

– Опять не понял. Елка или сосна?

– Будет сосна – она пушистее. Но это все равно называется «елка», новогоднее дерево. Поставим ее в гостиной в ведро с песком, повесим игрушки, зажжем свечи – будет красиво!

Лар плохо представлял себе стоящее в их гостиной ведро и торчащую из него сосенку, украшенную разноцветной дребеденью, но согласился бы даже на ритуальный костер и пляску воинов – так приятно было видеть веселые огоньки в любимых глазах и по-детски счастливую улыбку.

– А еще нужно шампанское! Игристое вино, только обязательно в бутылках, и чтобы пробка в потолок!

С ужином возились не зря – ждали особенного гостя. По мнению Иоллара, этот гость удовлетворился бы и бокалом вина в хорошей компании, но в Галле, видимо, проснулся материнский инстинкт – ей обязательно нужно было всех накормить.

Сэл вернулся из лечебницы длань назад, но до сегодняшнего вечера они не виделись, только обменивались записками через посыльного. И если Лар удивился тем переменам, что произошли с парнем за время его вынужденного отсутствия, то сегодня, когда Буревестник позвонил в их дверь, просто не узнал его. Стоявший на пороге человек ничем не напоминал ни того робкого мальчишку, который провожал когда-то из школы свою подругу и терялся в разговорах с острым на язык эльфом, ни идущего, встретившегося Сумраку после возвращения, уверенного в себе и бесшабашного, как вся их братия. Казалось, за последний неполный месяц он повзрослел еще больше. Отросшие до плеч волосы, щетина на утративших детскую пухлость щеках и черная повязка, скрывающая пустую глазницу, превратили недавнего юнца в мужчину, еще молодого, но уже многое повидавшего. Даже сам Иоллар, прошедший через пламя смерти и болезненное возвращение к жизни, меньше изменился внешне – с людьми подобные метаморфозы происходят быстрее.