Дань псам. Том 1 - Стивен Эриксон

– И что-нибудь меняется? – спросила Карга. Аномандр Рейк опустил взгляд, рассматривая ее. Она разинула клюв, рассмеявшись в тишине. – Тисте анди не склонны испытывать внезапные приступы удовольствия? Танцевать в темноте? Мечтать о светлом будущем? Думаешь, наше избавление от гниющей плоти не будет исполнено восторженного ликования? А удовольствие родиться, а счастье жить? Ох, у меня кончились вопросы для тебя – поистине настало печальное время.

– Карга, Барук понимает?

– Понимает. Более или менее. Наверное. Посмотрим.

– На юге что-то происходит.

Она кивнула в знак согласия.

– Что-то, точно, именно что-то. Жрицы еще погружены в дикую оргию? Это погружение дает ответы на все вопросы. Или, вернее, лишает необходимости искать ответы – на время; несомненно, на благословенное время. А потом… возвращается реальность. Проклятая реальность, в бездну ее! И пора снова нырять!

– Путешествие испортило тебе настроение, Карга.

– Не в моей природе печалиться. Я презираю горе. Я протестую! Я опорожняю на него кишечник! И все же, что ты хочешь навязать мне, старому товарищу, любимому слуге?

– Даже и не думал, – ответил Аномандр. – Ты явно опасаешься самого худшего. Скажи, что видели твои родичи?

– О, они рассеялись повсюду, вознеслись над мелкой суетой ползающих по поверхности тварей. Мы видим, как они ползают. Видим и смеемся, и перепеваем сказки о них сестрам и братьям.

– И?…

Карга нагнула голову, уставившись одним глазом на бушующие черные волны внизу.

– Твоя тьма, хозяин, вызывает яростные бури.

– Это так.

– Я вознесусь высоко над клубящимися тучами, в чистый прохладный воздух.

– Так и будет, Карга, так и будет.

– Не нравится мне твоя щедрость, хозяин. И твой ласковый взгляд. Не в твоих правилах являть сочувствие. Стой здесь, да, невидимый, непознаваемый, чтобы я сохранила картину в памяти. Дай мне подумать о льдине истинной справедливости, которая никогда не разобьется… послушай, внизу звонят колокола! Какая уверенная музыка, какой чистый плач железа.

– Сегодня у тебя необычайно поэтический настрой, Карга.

– Так Великие Вороны протестуют против горя. Так что ты хочешь, чтобы я сделала?

– Коннест Силанн у глубокой реки.

– И вряд ли в одиночестве.

– Он должен вернуться.

Она помолчала, наклонив голову. Потом произнесла:

– Пробило десять колоколов.

– Десять.

– Тогда мне пора.

– Счастливого полета, Карга.

– Молю, чтобы ты сказал то же самое своим любимым, хозяин, когда время настанет.

Он улыбнулся.

– Этого не потребуется.