Обжигающий след. Потерянные - Анна Невер

– Посторонись, – недовольный шепот за спиной. Клара на цыпочках проскользнула в кабинет с пледом в руках и осторожно, чтобы не потревожить спящего, укрыла им плечи мужчины. Взгляд брюнетки на несколько секунд наполнился нежной заботой.

– Умотал себя, болван несносный, – несмотря на слова, тепло улыбнулась Клара.

– Он что, здесь ночевал?

Образцова не спешила отвечать. Прошествовала в гостиную, потеснив видящую, и закрыла дверь в кабинет.

– Всю ночь подсчеты сверял, – снизошла до пояснений Образцова. И подумав, добавила: – И с Мо Ши разругался.

– Серьезно? – не поверила Тиса, опуская с плеча сумку на диванчик.

– Привратница рассказала, что до полночи спорили, думала, дым из-под двери пойдет.

Девушка удивленно сморгнула, однако задавать вопросы не торопилась, надеясь на продолжение. И Клара действительно поделилась, будто нехотя. На самом деле – стараясь скрыть беспокойство.

– Заведующий чего-то от него требовал, а Клим отказывался.

– Думаешь, не помирились? – Войнова вдруг осознала, что впервые так свободно беседует с брюнеткой.

– Нашего старика не перешибешь, не гляди на рост, бараньего упрямства в нем на отару, – усмехнулась Образцова. – Климу пришлось переступить через себя. Я уверена.

– Не первый раз такое?

Брюнетка посмотрела прямо в глаза, затем отвела взгляд в сторону.

– Они понимают друг друга, и ладно, – проворчала она, спохватившись, что слишком разоткровенничалась, и отступила к опытной. – В общем, ваш сегодняшний урок отменяется по моему хотению. Костерить за это будешь?

Тиса отрицательно покачала головой и чуть улыбнулась.

– Спасибо скажу.

Кажется, губы собеседницы тоже дрогнули, однако Клара сдержала лицо.

– Тогда до завтра и… лучше замени это. – Она указала пальцем на свой подбородок.

– Голову, что ли? – позволила себе иронию Тиса.

– Шаль, – скривила губы Образцова. – Простынешь. Мне безразлично, а он рассчитывает на ваши уроки.

Под местоимением «он», конечно, подразумевался учитель. Видящая кивнула.

Впереди ее ждал свободный день, который она намеревалась провести с Поней. Да хотя бы снова побаловать девочку сладостями в пекарне Творожковых. И в театре кукольный спектакль несколько дней как играют, начало в полдень. Но прежде чем отдаться беззаботной прогулке, после клуба девушка направилась на рынок и, последовав совету Клары, приобрела новый шерстяной плат на шею.

* * *

К дому Кадушкиных в этот день она попала ранним вечером. На улице ребятня готовилась махаться в снежки. Какой-то мальчишка заглядывал в калитку с криком: «Устюк, ты скора?» «Иду!» – отозвался в ответ младший Кадушкин. Он сбежал с крыльца и вихрем пронесся мимо Тисы.

– Устин, ты шарф мой не видел? – вспомнила о пропаже Войнова.

Не ответил, хлопнул калиткой.

Девушка снова оглядела место пропажи – двор и провислые бельевые веревки – и сощурила глаза. Затем положила ладонь на часики. Памятованы работали не как видения, для воспоминаний прошлого не нужно было искать, где прилечь. Ты можешь стоять с открытыми глазами или закрыть их, а в голове в это время проносится отрезок из твоей прошлой жизни. Желаешь в подробностях – пожалуйста. Памятованы умели замедлять воспоминания. Даже то, что ранее видел краем глаза. Со стороны, правда, вид отрешенный приобретаешь. В этот раз Тиса решила припомнить тот день, когда она вывесила мокрый шарф. Капли с неба, снежная жижа под ногами, Поня и куры. И шапка Устина, мелькающая то тут, то там. На этом месте Тиса внимательно пригляделась. И точно! Замедлив увиденное в прошлом, поняла: шарфу помог исчезнуть мелкий вредитель. Устин сдернул его с бельевой веревки и сунул за пазуху. Затем пригнулся и пробежался к собачьей будке, туда его и забросил.

– Ну негодник! – возмутилась Войнова, отняв ладонь от часиков. Она повернула назад, но поздно – детвора уже унеслась дальше по дороге, и Устин с ними.

Но будка-то на месте. Тиса в нее и полезла. Нашарив рукой замерзшую лепешку, мало похожую на шарф, видящая потащила ее на себя. Однако Силач очень удивился вторжению в свой кров и подумал, что гостья решила его ограбить. Вцепился зубами в край «лепешки» и потянул на себя. В это время Никифоровна решила заглянуть к соседке и поспела на довольно странную сцену – постоялица, стоя на коленках пред будкой, перетягивала на себя какую-то неприглядную подстилку.

– Это мое! Отдай, – рычала девушка. Никифоровну она не видела, зато с возгласом узнавания заметила еще одну грязную тряпку в будке и с воинственным кличем вцепилась и в нее.

Наконец, завладев обеими подстилками, принялась очищать их от грязи и снега и тихо ругаться. Да-да, эта милая девушка знала пару фраз, достойных лексикона заправского солдата.

С опозданием она все-таки узрела соседку и поздоровалась, пряча за спиной отвоеванные у пса тряпки. Затем отползла бочком-бочком и сбежала во флигель.

Вечером едва узнаваемые вещи – шарф и пропавшую больше месяца назад пуховую косынку – Тиса выбросила в корзину с мусором.

* * *

Демьян стоял у окна, листая пухлую папку.

– И что еще накопали твои ребята? – поинтересовался Юлий. Он отщипнул от маковой плюшки кусочек и закинул его в рот.

– У Войслава в Панокийскую войну погибли трое сыновей вместе с семьями. В живых осталась одна внучка. Росла у родственников по материнской. Старик изредка ее навещал. Пятнадцать лет назад вышла замуж за наместного Глинского уезда и позже родила. Непонятно, как уговорил ее Войслав, но она отдала ему сына в двухлетнем возрасте. Назад не требовала, успокоилась, родив еще троих.

– Бедный пацан. Где он сейчас?

– Мальчишку суд сначала решил вернуть матери, но не смог. В судебных записях значится: восьмилетний Вемовей сам не захотел остаться с матерью, да и та не проявила настойчивости. В итоге опекуном мальчишки назначили Сельвестра Душнина, сына троюродного брата Войслава, которому после суда отошли титул и имение Граневых.

– В нагрузку с титулом и имением перепал и мальчишка?

– Вроде того. По описаниям – тринадцать лет, черноволос.

– Сходится, – согласился Жигаль. – А имечко громкое какое! Вемовей – дракон Вэи.

– Редкое, встречалось уже в семьях потомственных вэйнов. – Главвэй передернул плечами. – Надо проверить его.

– Сейчас? – с напускным ужасом спросил чтец.

– Пока нет, – с сожалением произнес Невзоров. – Завтра Скакун пришлет портал на побережье, тогда и отправимся. – Он отложил на стол папку и потянулся к чашке. Отхлебнул холодный кофе. Невыносимо горький.

Юлий с довольным урчанием схарчил остаток плюшки.