Предел невозможного - Алексей Фомичев

— Держи.

Толик подал Марку запотевшую бутылку с тоником и достал из холодильника еще одну для себя. Я тоже последовал их примеру и открыл новую бутылку. Очень хотелось пить. Даже после трех полулитровых бутылок ледяного напитка.

Мы сидели в демонстрационном зале медицинского центра. Удобно разместились на широких диванах, пили тоник, поглощали бутерброды и смотрели документальный блокбастер под названием «Ночной кошмар», где сами и исполняли главные роли.

Техники из команды Битраи буквально за минуту до начала операции прикрепили к нашим шлемам видеокамеры. И те добросовестно снимали все, что видели мы сами.

Потом записи смонтировали, и получилось полтора десятка коротких роликов. Наших и бойцов из групп прикрытия. Вот их мы и отсматривали по очереди. Оценивая действия каждого и подсчитывая ошибки.

Ошибок было мало, оценки ставили высокие. Устно. Впрочем, сейчас просмотр был скорее приятным времяпрепровождением, чем реальным разбором работы. Мы коротали время и ждали, пока доктора во главе с Новистрой должным образом подготовят наших пленников к беседе. Всех шестерых. Из восьми возможных.

… Одного застрелил Серега. Тот успел достать пистолет и был готов стрелять. Пришлось валить ценного «языка». А второй поймал шальную пулю, выпущенную кем-то из бойцов охраны датлайцев. Закаленная сталь разнесла черепок инопланетного гостя на части, уменьшив количество пленников еще на одного. Двух других мы благополучно доставили на Годиан. Вместе с установкой, обнаруженной в одной из машин. Это была самая ценная находка за последние сутки.

Вражескую технику уже разбирали Битрая и его помощники. Правда, по предварительному заключению профессора, ничего особенного там вроде и нет, но проверить все же надо.

Пока две группы специалистов трудились над нашими «трофеями», мы вместе с бойцами групп прикрытия отдыхали, пили тоник, уничтожали закуски и смотрели «кино». Операции завершены. Нас ждал основной этап работы. Допрос.

— … Теперь они точно залягут на дно. Исчезновение одной подгруппы еще можно было объяснить местными условиями. Но пропажа двух подгрупп разом и гибель всего руководства разведки однозначно указывает на присутствие врага.

— Да. Прятаться будут. И хорошо бы, в каком-либо глухом месте. Чтобы ни души вокруг. Это здорово облегчит нам работу.

— Хрен вам-с! Они не дураки. Сядут в центре какого-нибудь мегаполиса, под носом у полиции. Или возле армейской части. Под охраной каких-нибудь бугаев с пушками. И будешь ты их доставать с боем.

— Возможно. Но датлайцы не знают, кто на них охотится. То есть они думают, что это анкиварцы или равитанцы. А те не имеют возможности отследить датлайцев на большом расстоянии. Так что принимать повышенных мер безопасности они не будут.

— Будут. Потому как их аппаратура не смогла обнаружить появления противника. Не смогла предупредить нападения. А значит, враг обладает возможностью появляться внезапно. Так что меры предосторожности они будут принимать самые что ни на есть…

— Тогда нам будет весело… Три группы, раскиданные по планете. Обнаружить — не вопрос. А вот уничтожить.

— У меня есть одна мысль… правда, она крамольная…

Толик не успел поделиться своей крамольной мыслью.

Экран настенного монитора ожил, и перед нами возникло лицо Новистры.

— Ваши пленники готовы к беседе. Можно приступать. Никуда уходить не надо, я выведу изображение и данные датчиков прямо на экран. Вы готовы?

— Как пионеры, профессор, — сказал Антон.

Этого слова Новистра не знал, но суть ответа понял. Кивнул и исчез. А на его месте появился медицинский бокс и шесть кресел с сидящими в них людьми. Они были одеты в зеленоватые костюмы из мягкой ткани. Глаза закрыты, тела расслаблены. К рукам, ногам, голове и телу подсоединены датчики.

Датлайцы были в состоянии полусна. Напичканные препаратами под завязку. Со сломленной волей. Готовые отвечать на вопросы. Это были живые куклы…

— … Дуй обратно, — отозвав меня в сторону, негромко сказал Серега. — Следи за аппаратурой. За обстановкой. Ну и за своей девчонкой. Мы проведем допрос и без тебя. Результаты сообщим.

— Но… — слегка опешил я. — С чего это?

— Не спорь. — Он улыбнулся, весело прищурил глаза. — Я же вижу, что ты как на иголках.

— Что, видно? — изумился я.

— А то! По себе знаю, состояние влюбленности — довольно странная штука.

— Черт! Ладно. Ты прав. Не знаю, как это называется, но это довольно паршивое состояние. Хотя и приятное.

— Все. Вали отсюда! Завтра будем в Самаке. Познакомишь с подружкой.

С этим напутствием я и шагнул в рамку «коридора»…