Шайя - Юлия Меллер

«Да неужели она так расстроилась, что готова заплакать?»

— А я вот сопровождаю нашего гостя, господина Харадо, — при этом Рарди оттеснил гостя на задний план, вставая практически перед носом девушки и склоняясь над ней, заботливо заглядывая в глаза.

Она быстро взяла себя в руки и даже, тихонько хлюпнув носом, впервые благодарно улыбнулась ему, тут же принимая выражение холодной вежливости.

— Добро пожаловать на станцию, господин Харадо, — чопорно произнесла юная Ниярди и, словно бы потеряв интерес, вернулась к дожидавшимся её Клюге с Иварди.

Рарди не удержался от злорадной ухмылки. Вот и ещё один заработал на ровном месте холодное отношение!

«Малышка не только злопамятна, но и обидчива», — решил он и улыбнулся своею фирменной улыбкой красавице Саоми. Та вяло фыркнула, но по всему было видно, что она довольна оказанным вниманием, хотя почему-то отошла от него подальше.

«Ему кажется или нет, что госпожа «лучший в мире бактериолог» избегает его?»

Харадо уже в спину уходящей Ниярди прохрипел что-то вроде, что он рад, но его не расслышал даже трибун.

Кацу в бешенстве на самого себя с трудом сделал вдох, потом заставил себя сделать шаг вперёд, принуждая взбунтовавшееся тело слушаться его.

Он ничего не видел вокруг себя, ничего не слышал, только её.

Он только что смотрел в самые красивые глаза на всем свете и нырнул с головой в ту радость, которая вспыхнула в них.

Он в одно мгновение оказался покорен притягательно-нежной улыбкой, лёгкими движениями девушки и её голосом.

Кажется, у неё и фигурка славная, но он не смог оторваться от её глаз, от общего впечатления грациозности, воздушности, света и теплоты! И голос… её голос заворожил его!

А она развернулась и ушла. Почему-то на смену радости в её глазах пришёл холод, и это отразилось на Кацу тянущей болью в сердце.

Она что-то говорила… а он?

Напугал девушку старый дядька! Он же на тринадцать лет её старше! Она наверняка считает его стариком, а он пялился на неё!

В душе всколыхнулось ожесточение, которое хорошо бы было разрядить в спортзале, но ноги несли тело туда, где она скрылась. Вопреки воле и разуму он тащился за ней, желая одного — вернуть её радость, которую она испытала при узнавании.

Он понимал, что ему бы следовало приветливо улыбнуться, а ещё хорошо бы пошутить или сказать удачный комплимент, но волнение сильно мешало. Кацу подошёл к залу, кивком головы поздоровался с нервничающим мужчиной и девицей с броской внешностью, а потом, опустив глаза и боясь, что иначе язык опять прилипнет к небу, развернулся туда, где скрылась Шайя и выпалил:

— Вы так повзрослели и похорошели!

— Хм, — одновременно услышал он от неспокойного мужчины и излишне весёлого трибуна.

— Ой, — послышался глухой стук и ойканье откуда-то снизу. Шайя сидела сбоку, рядом, на полу на пятках и потирала голову.

— Давайте я вам помогу, — бросился трибун и, изогнувшись, как ранее девушка, залез под скамью, на которой лежал вытащенный из неподходящего ящика казначей и вытянул гравитационные носилки. — Видимо, неаккуратно сложили в последний раз, вот техника и не срабатывает на автоматическую подачу. Я поправил, но, возможно, опять застрянет.

— Спасибо, — ровно ответила пунцовая Шайя и сердито взглянула на Харадо. Дурацкая шутка с его стороны говорить её заду, торчащему из-под скамьи, комплименты.

Саоми весело цокнула языком и оценивающе разглядывала гостя: перед кем попало Рарди не будет крутиться волчком, а значит, перед нею важная персона, и эта персона отчего-то не спускает глаз с соплячки.

«Интересно!»

— Три, два, один. Принудительно завершение программы закончено, — прозвучал механический голос, и все засуетились.