Дань псам. Том 1 - Стивен Эриксон

Чутье или какой-то талант подсказали Путнику замолчать.

Они ехали дальше, копыта коней выбивали дробь по земле. Теплый ветер обдувал кожу словно сухим песком. Слева от них, в широкой впадине стояли шесть вилорогих антилоп, провожая всадников глазами. По хребтам холмов из чахлой почвы торчали ржаво-красные плоские камни. На них сидели длинноклювые птицы неизвестной породы – с оперением того же красноватого оттенка.

– Одно и то же, – пробормотала она.

– Самар Дэв, ты что-то сказала?

Она пожала плечами.

– Большинство животных приспосабливаются к окружению. Интересно, если вся эта трава вдруг станет кроваво-красной, как скоро пятна у этих антилоп покраснеют? Можно подумать, что по-другому не бывает, но это не так. Посмотри на растения: яркие цвета привлекают нужных насекомых. Если нужные насекомые не прилетят, чтобы собрать пыльцу, цветы умрут. Так что чем ярче, тем лучше. Растения и животные – в непрерывном круговороте, они зависимы и неразделимы. И тем не менее ничто не остается неизменным.

– Верно, ничто не остается неизменным.

– А эти женщины…

– Гандару. Родственные киндару и синбарлам – так объяснили мужчины.

– И не совсем люди.

– Точно.

– Но себя тем не менее считают людьми.

– Думаю, что так, Самар Дэв.

– От них у меня просто сердце разрывается. Путник, против нас у них ни малейшего шанса.

Он искоса взглянул на нее.

– Довольно смелое заявление.

– Разве?

– Мы едем за тартено-тоблакаем, одним из немногих оставшихся от племени, изолированного где-то на севере Генабакиса. Ты говоришь, что Карса Орлонг намерен нести смерть всем «детям» мира – то есть нам. И когда ты рассказываешь, я вижу ужас в твоих глазах. Вижу веру в то, что у него получится. Так скажи мне, против такого, как Карса Орлонг, и ему подобных, у нас есть хоть малейший шанс?

– Есть, конечно, ведь мы можем сражаться. А что могут эти нежные гандару? Ничего. Только прятаться – а когда их найдут, то уничтожат или возьмут в рабство. Тех двух женщин, возможно, изнасиловали. Использовали, как сосуд для человеческого семени.

– Если не считать изнасилования, у любого зверя, на которого мы охотимся ради еды, выбор тоже небольшой: прятаться или бежать.

– Пока не окажется, что прятаться негде.

– А когда кончатся звери, кончимся и мы.

Она хрипло рассмеялась.

– Считай как хочешь, Путник. Но мы так просто не уйдем. Мы наполним пустые земли скотом – овцами и козами. Или распашем целину и посадим хлеб. Нас никто не остановит.

– Кроме, пожалуй, Карсы Орлонга.

Вот и вся правда. Карса Орлонг объявил будущее уничтожение, вымирание. А она желала ему успеха.

– Вот он, – вдруг сказал Путник иным тоном и приподнялся на стременах. – Не так уж далеко он ушел…

Самар Дэв, сидя в седле Погрома, уже могла видеть его. Он стоял лицом к ним в тысяче шагов. Рядом стояли два коня, а из травы выступали не то муравейники, не то валуны; и Самар Дэв поняла, что это совсем другое.

– На него напали, – сказала она. – Идиотам стоило оставить его в покое.

– Думаю, их призраки с тобой согласны, – сказал Путник.

Они подъехали ближе.

Тоблакай выглядел точно так же, как и когда она видела его в последний раз – на песке арены в Летерасе. По-прежнему уверенный, неудержимый. «Я убью его один раз». Так он и сделал. Вопреки… всему. И сейчас он смотрел на нее и на Погрома глазами хозяина, подзывающего любимого охотничьего пса.

И внезапно она ощутила ярость.

– Мы так не договаривались! – рявкнула она, резко натянув поводья перед самым Карсой. – Ты бросил нас в этом проклятом чужом городе! «Сделай, когда время придет» – и я сделала! А ты куда к Худу подевался? И…

И тут она взвизгнула: великан одной мощной рукой сгреб ее с седла и крепко обнял, чуть не задушив, – и при этом, скотина, смеялся, и даже Путник – вот же проклятый придурок – улыбнулся, хотя улыбка вышла кривая, ведь он не мог не замечать полдюжины трупов, лежащих среди травы в крови и внутренностях.

– Ведьма!

– Поставь меня!

– Я поражен, – прогремел Карса, – что Погром терпел тебя столько времени!

– Поставь!

И он уронил ее. С дрожащими коленями она уселась на землю, загремев костями. И сердито уставилась на Карсу Орлонга.

Но тот уже повернулся к Путнику, который оставался в седле.

– А ты кто – ее муж? Должен же у нее быть какой-то муж – а иначе с чего бы она мне постоянно отказывала? Ну что ж, мы сразимся за нее, ты и я…

– Тише, Карса! Он не мой муж, и никто не будет за меня сражаться. Потому что я не принадлежу никому – только себе! Ты понял? Ты вообще когда-нибудь поймешь?

– Самар Дэв ответила тебе, – сказал Путник. – Мы повстречались давно, путешествуя по этой равнине. И решили ехать вместе. Я из Дал-Хона, на континенте Квон-Тали…

Карса фыркнул.

– Малазанец.

Утвердительный кивок.

– Меня зовут Путник.

– Скрываешь свое имя.

– Я скрываю не только имя, Карса Орлонг.

Тоблакай прищурился.

– На тебе татуировки, – продолжал Путник, – бежавшего раба из Семи Городов. А точнее, пойманного. Но разумеется, цепи не могли надолго удержать тебя.

Самар Дэв поднялась с земли и теперь отряхивала пыль с одежды.

– Это скатанди? – спросила она, показав на трупы. – Карса?

Гигант перестал поедать глазами малазанца и повернулся.

– Идиоты, – сказал он. – Хотели отомстить за мертвого короля – как будто это я его убил.

– А это не ты?

– Нет.

– Ладно, – сказала Самар Дэв, – по крайней мере, у меня будет собственный конь.

Карса обошел Погрома и положил руку на холку коню. Ноздри животного затрепетали, и губы оттянулись, обнажая громадные зубы. Карса засмеялся.

– Да, старый друг, я чую запах смерти. А когда было иначе? – И он снова рассмеялся.

– Худ тебя побери, Карса Орлонг, что произошло?

Он нахмурился.

– Ты о чем, ведьма?

– Ты убил императора.

– Я сказал, что убью, и убил. – Он помолчал и продолжил: – А теперь этот малазанец говорит так, будто собрался снова сделать меня рабом.

– Вовсе нет, – сказал Путник. – Просто у тебя, похоже, была бурная жизнь, тоблакай. Жаль только, что я, видимо, никогда не услышу твой рассказ – ты ведь не из тех, кто много говорит?