Расколдуйте это немедленно! - Анна Гаврилова

Архитектора, занимавшегося проектированием общежития, я готова была расцеловать. Правда, Терри уверял, что среди привидений его не встречал, но мне и памятник сгодился бы — даже могильный. Возможность незримой тенью скользить по всему зданию была поистине бесценна. А уж что говорить о подслушивании и даже подглядывании!

Я сидела на прихваченном из кладовой шерстяном пледе, прихлебывала из позаимствованной там же пузатой фляги со свойствами термоса чай и наслаждалась спектаклем через окошечко, расположенное в метре над полом тайного коридора.

Ажурная решётка, по словам призрака маскировавшая смотровое отверстие под вентиляционное, нисколько не мешала обзору, ибо была иллюзорной. Зато отменно приглушала звуки и запахи — я могла жевать чеснок и петь песни, оставаясь никем не замеченной. Потайные ходы вообще были надёжно защищены магией. Даже странно, что возле кухни эта защита дала сбой.

— Говорю вам, это было оно, — вещал в своей комнате Иллу. — Появилось прямо тут. Свалилось с неба, ну, то есть с потолка.

— Бред, — уверенно парировал незнакомый тип в светло-сером балахоне, склонившись над постелью и приложив два пальца к шее парня. Судя по действиям, это был местный эскулап. — Так, пульс нормальный. А ваши видения, студент Ириолли, — это просто побочный эффект жара. Вы принимали прописанную мной микстуру?

— Нет, не бред! — воскликнул ушастик, потирая свежую шишку на лбу, выросшую рядом с уже пожелтевшей первой. — Оно здесь было! Едва не раздавило…

— И стырило мою колбасу! — мрачно дополнил обвинение маячивший с другой стороны кровати Карвил. К его раскатистому басу прилагались совершенно белые короткие волосы ёжиком, льдисто-серые глаза, внушительная мускулатура и клыки, очень похожие на мои.

Терри шепнул, что это типичная внешность оборотня из клана белых медведей. Из всех особей, встреченных в коматозном мире, пальма первенства по привлекательности пока что досталась именно этому коварному похитителю кроссовки. Если бы не её злодейское присвоение, сомнительные, ушибленные на всю голову и рёбра приятели и наличие животной ипостаси, я бы даже рассмотрела кандидатуру мишки на роль объекта грёз.

— А вы вообще помолчите, студент Севальди, пока я не выставил вас из палаты! — пригрозил балахон. — Уже весь институт о вашей мнимой пропаже наслышан.

— Это моя комната! — возмутился Иллу.

— Мнимой? — вторил ему Карвил.

— Хотите в палату? — любезно осведомился лекарь у больного. — А вы, я полагаю, жаждете проверки на душевное здоровье? — обратился уже к посетителю. — Нет?! Тогда молчим и слушаем! Рекомендациям моим следовать неукоснительно. Зелья и растирки применять чётко по списку, без пропусков на «невкусно и лень»! Гостей развлекать не более получаса и не чаще трёх раз в день. В противном случае выздоровление может затянуться и мне придётся поставить вопрос об академическом отпуске.

— Ещё затянуться? — взвыл Иллу. — Куда ещё-то? У меня и так регенерация не действует и резерв на нуле уже третий день и…

— Прекратите орать, студент! — оборвал его стенания врач. — Я, что ли, виноват, что вы растратили все силы на какое-то экспериментальное заклинание, не предусмотренное программой обучения, и схлопотали откат? Вот теперь лежите и лечитесь! Завтра загляну — проверю, как у вас дела.

С этими словами балахон направился к двери и через секунду закрыл её за собой.

— Безмозглый зануда! — припечатал Карвил.

— Идиот! — поддержал товарища Иллу. — По общежитию бегает неведомая хищная тварь, а он микстурки прописывает и к кровати приковывает. Я даже погнаться за этой серой пакостью не смог, потому что он ограничивающий кокон наложил, представляешь?

— И хорошо, что не погнался, — усевшись в кресло, неожиданно заявил оборотень. — Куда тебе почти без магии и со сломанной рукой?

— Тоже верно, — сдулся болезный ушастик. — Что делать будем? — помолчав, спросил он.

— Соберём наших и устроим облаву! — предложил Карвил. — А ты пока подумай, может, это кто-то из твоих родственников проклятие наслал? На дуэльной поляне могла и случайно тварь напасть, но уж очень странно, что она к тебе сюда явилась.

— Да какое проклятие? — воскликнул Иллу. — Я же не успел рассказать — оно говорящее!

— Да ты что? — заинтересованно подался к собеседнику оборотень.

— И голос ещё такой противный — писклявый! — продолжил добавлять пунктов к своему списку прегрешений больной.

Записывать было не на чем — тетрадь, как и прочее барахло, я оставила в убежище, — но я всё запоминала! Все обзывалки, все обвинения, все совершенно необоснованные претензии.

— Страшное, — вещал эльф недобитый, — с во-о-от такой мордой. — Продемонстрированные жестами габариты «морды» больше подошли бы бегемоту. — С чешуёй, когтищами и на кривых лапах.

Что? Это у меня-то кривые ноги? Удержаться от протестующего возгласа удалось, только зажав себе рот ладонью.

— И голос… — вернулся к теме звуков Иллу. — Ну просто «фу». Мантикору в брачный период представляешь? Вот примерно так же эта тварь визжит. Даже хуже! А ещё… — Парень буквально захлебнулся возмущением, но договорил: — Оно обзывалось. Сказало, что я — падла!

— Падла? — переспросил оборотень не менее возмущённо.

— Ага. И ещё что-то про медведей добавило. Я не расслышал, но наверняка такое же гадкое!

Иллу засопел, а похититель кроссовки задумался.

Потом уточнил:

— Почему ты называешь тварь «оно»? Ларрэйн утверждает, что монстр — «он».

— Да, я в курсе, — отозвался раненый. — И тоже думал, что «он», но теперь, после того как услышал этот писк, сомневаюсь.

— Полагаешь, может оказаться самкой?

Лопоухий пожал плечами. Спустя ещё миг, не выдержал — сжал кулаки и выпалил злобно:

— Кем бы оно ни было, я его убью!

Дальше разговор вновь пошёл про истощённый резерв, который по неясной причине не восстанавливается — это я почти не слушала. Просто сидела, прихлёбывала чай и внимательно взирала на своих врагов.

В голове вновь и вновь всплывали слова Терри о том, что мой жуткий облик — это следствие экспериментального заклинания Иллукара, а ещё рычание балахона на тему того, что два шарика серо-голубой энергии, запущенные сегодня эльфом, едва не стали причиной бесповоротного магического истощения.

И если от остальных заявлений и наставлений врача остроухий воротил нос, то тут проникся по-настоящему и даже побледнел. Это указывало на то, что теперь он к магии не прибегнет, и… давало некоторый простор для маневра.

Второй повод для философских размышлений — рычание Карвила. Оборотень оказался достаточно сообразительным, чтобы сопоставить новость о моём появлении с пропажей колбасы. Более того — он вообще не сомневался в моей причастности.