Лики звезд - Виталий Вавикин

– Когда-нибудь я все это выкину, – говорил он, рассказывая истории тех, кто когда-то создал все это. – Творцы умерли, и их шедевры должны отправиться в забытье вместе с ними, уступив место для молодости и жизни, – он обернулся и подмигнул Молли. – Когда-нибудь это произойдет и с тобой.

– Вот как? – Дорин услышал в ее голосе вызов.

– Именно так, – вздохнул Кауфман. – Даже если ты станешь высшим, то это лишь отсрочит неизбежное. – Он прошел мимо картины импозантной дамы. – Не верится, что мы когда-то так одевались! Все эти кофточки и платочки, – он нетерпеливо взмахнул рукой. – Слишком много прошло времени, чтобы эти воспоминания грели!

Дорин почувствовал, как Молли берет его за руку. Холодная как лед ладонь сжимает его пальцы.

– Я не боюсь, – прошептала Молли.

– Не боишься чего? – оживился Кауфман.

– Ничего не боюсь, – она сильнее сжала пальцы Дорина, не позволив ему освободить руку.

– Вот как? – Кауфман не обернулся, и Дорин невольно поблагодарил его за это.

Пусть тайна остается тайной. Сном. Безумием. Как угодно. Но не переходит дозволенных границ. Виттори и Магда не заслужили этого. Не заслужили его безвольного предательства.

– Молли? – осторожно позвал Дорин.

Она не ответила. Лишь сильнее сжала его пальцы.

– Эш! – Дорин почувствовал, как она напряглась. Хотел попросить отпустить его руку, но, встретившись с ней взглядом, не смог.

– Скажи еще.

– Что сказать?

– Мое имя.

– Молли?

– Нет. Другое.

– Эш?

– Да…

– Дети! – засмеялся Кауфман.

Молли отпустила руку Дорина, отвернулась.

– А здесь есть картины Кузы? – спросила она Кауфмана.

– Кузы? – он как-то недовольно хмыкнул. – Зачем тебе?

– Хочу посмотреть, – она подошла к нему. Улыбнулась. – Хочу посмотреть, какой она была.

Дорин смотрел на них, чувствуя себя лишним.

– Хочу посмотреть, с чего она начинала.

– Хочешь? – Кауфман смерил ее внимательным взглядом. Снова недовольно хмыкнул. – Ну пойдем, – он положил руку на спину Молли. Чуть выше ягодиц или же на ягодицы? Дорин не смог разглядеть. Не успел.

– Ты идешь? – спросила его Молли.

– Я? – он хотел отказаться, но не смог. – Да. Прямо за вами.

– Прямо за нами, – промурлыкал Кауфман. Он наклонился к Молли и что-то шепнул на ухо. Она улыбнулась.

– Я не мешаю? – спросил их Дорин.

– Ты? – Молли обернулась. – Нет.

Они прошли мимо серии картин, на которых был изображен молодой Аваллон. Прошли мимо десятка гипсовых статуй некогда живших людей.

– Все это просто воспоминания, – услышал Дорин бормотание Кауфмана. – Забытое, покрытое пылью и плесенью прошлое. Слишком много лиц, слишком много голосов, – он сгорбился, сжался, стал напоминать со спины старика. – Как и мы сами…

Дорин подумал, что никогда еще не видел его в таком состоянии. Казалось, еще немного, и высший заплачет.

– Это она? – спросила Молли, останавливаясь возле хрустальной статуи. – Это первая работа Кузы?

– Впечатляет, правда? – робко спросил Кауфман.

Дорин подошел ближе. В скудном освещении он видел, как рука Кауфмана ласкает ягодицы Молли. Или это была просто игра теней? Дорин заставил себя не смотреть.

– Тебе нравится? – спросила Молли.

Дорин поднял глаза на хрустальную статую. В сумраке она выглядела самой обыкновенной. Обнаженная женщина с длинными прямыми волосами и отсутствием лица. Полная грудь свисает на большой живот. Дорин увидел контур крохотной руки, упиравшейся в живот изнутри. Вспомнил Виттори, когда она носила Магду. Невольно поежился. Опустил глаза чуть ниже и в отвращении поджал губы, увидев мужские гениталии.

– Думаю, эта статуя никогда не выставлялась, – услышал он далекий голос Молли. Попытался разобрать в нем отвращение, но не смог.

– Конечно, нет. – Кауфман подошел к хрустальной женщине. – Сомневаюсь, что кто-то смог бы понять то, что в действительности хотела показать Куза, – он смотрел на статую с раболепным обожанием. Гладил ее взглядом. Ласкал. – Тогда Куза вся была здесь. Все ее страхи. Все желания. Сомнения. Надежды… – его рука коснулась хрустального живота, опустилась ниже, к хрустальным гениталиям.

– Она хотела детей? – тихо спросила Молли.

– Да.

– И поэтому боялась становиться высшей?

– Да.

– Но не могла отказаться?

– Да.

– И поэтому ты любил ее?

– Что?

Дорин увидел, как напряглось лицо Кауфмана. Кожа побледнела. Хрусталь звякнул, разрезая ладонь. Молли вздрогнула. Голубая кровь высшего закапала на пол из порезов.

– Господи, – Молли сжалась, чувствуя за собой вину.

– Все хорошо, – Кауфман разжал ладонь, выпуская осколки.

Разрезанная плоть обнажала сухожилия и кости. Кровь из вен наполнила открытые раны. Сначала медленно, затем хлынула, заливая ладонь и пальцы. Заструилась по руке вниз.

– Прости меня! – Молли сжала кисть Кауфмана, пытаясь остановить кровотечение.

– Ничего, – он посмотрел на статую, лишившуюся мужских гениталий. – Так даже лучше.

Ноги его подогнулись. Молли попыталась его удержать, поскользнулась на залившей пол крови и упала на колени. Кровь из разрезанной ладони ударила ей в лицо.

– Господи! – Молли машинально вытерла кровь со своего лица, посмотрела на окрасившиеся в голубой цвет ладони. – Сделай что-нибудь! – крикнула она Дорину. Он увидел, как содрогнулось ее тело. – Ну, сделай же…

Рыдания заставили ее замолчать. Слезы наполнили глаза. Внезапно. Подчинили себе разум и тело.

– Молли! – попытался успокоить ее Дорин, – Молли!

Она не слышала его. Скользила по полу, пытаясь подняться.

– Эш!

– Эш? – Молли еще раз вздрогнула. Закрыла глаза. – Дай мне свою рубашку, Дорин.

– Что?

– Дай мне свою рубашку! Я перевяжу ему руку, – и никаких слез.