Геймер. Реал vs вирт - Виталий Егоренков

– Я имею в виду твоего перса… и аватара.

– Да нет… как только мы поняли, что нам не устоять, сразу же утекли через личный портал, – проворчал отец.

Глаза Карины изумленно расширились.

– Личный портал – штука очень дорогая.

– Еще какая. За такие деньги мог бы быть и не одноразовым. – Батя недовольно скривился. – Но меня не это волнует. Деньги всего лишь деньги. Их всегда можно заработать или украсть. Напавшие на меня орки стреляли крафтовыми стрелами.

– Что-о-о? – завопила сотрудница «Дрим кингдом» не своим голосом. – Извините, но это что-то абсолютно невероятное. Крафтовое оружие строго-настрого запрещено распространять среди местных. Виктор Григорьевич, вы делаете официальное заявление? – Ее глаза сердито засверкали.

– Да, Карина, вполне официальное. Я достаточно долго играю, чтобы по собственным ощущениям отличать обычные стрелы десятого уровня, усиленные и крафтовые. Моя броня одиннадцатого левела, тоже, кстати, крафт не из дешевых, позволяет выдерживать двадцать обычных и, соответственно, десять бронебойных. И уж точно она ни в коем случае не должна разлетаться на куски от третьей стрелы. У моего героя иммунитет ко всем самым распространенным орочьим ядам, даже к таким сильным, как «Крысиный мор» и «Гоблинская перхоть». Это свойство влетело мне в копеечку, и что я получаю в итоге? Наконечники стрел, засевшие в груди и печенке, оказались смазаны какой-то черной вонючей гадостью, пробившей мою стойкость к ядам на раз. Когда мы с Флинтом вывалились из телепорта, то чуть коньки от этой отравы не отбросили. Универсальный антидот, гарантированно исцеляющий даже гномью «Драконью трясучку», не помог. Пришлось три раза подряд использовать большое универсальное исцеление.

У Карины удивленно расширились глаза.

– БУИ должно лечить все болезни, восполнять любой полученный в игре ущерб и нейтрализовывать любые яды. Это ведь тоже крафт.

– Причем весьма недешевый, – проворчал батя. – И, как оказалось, не слишком-то действенный. За те деньги, что вы за него сдираете, мог бы быть и посильнее.

– Извините, может быть, я чего-то не догоняю, но почему так страшно, что у орков появились крафтовые стрелы?

Оба посмотрели на меня как на идиота.

– Виталий, – мягко спросил меня отец, – ты ведь помнишь очень популярную некогда игрушку «Волшебный мир»? Ту, что запретили полгода назад?

Я кивнул, вспоминая, как гудел мой геймерский клуб от этой новости и как хозяин игрового подвальчика татарин Камиль возносил хвалу Аллаху Всемогущему и Всемилостивейшему, что в свое время не смог договориться об условиях работы с «Волшебным миром».

Геймеры в этой виртуальной реальности вдруг ни с того ни с сего стали сходить с ума сотнями, если не тысячами. Только вот почему так получилось, я тогда не понял, да в общем-то и не очень-то хотел. В то время меня, кроме квестов в «Потерянных землях», мало что волновало. Помню, тогда все геймеры дико боялись и переживали, что виртуальность вообще запретят… Но обошлось.

Фирмы, производящие виртуальные игры, дали на лапу следователям, экспертам, судьям, чиновникам, депутатам, и дело ограничилось запретом «Волшебного мира».

– Только я не уловил деталей случившегося. – Я покаянно развел руками. – Почему так много народу поехало с катушек? И так сразу.

– Думаю, что Карина, как работник игровой индустрии, лучше и профессиональнее расскажет о той трагедии, – предложил батя.

– При создании виртуальных миров администрация старается, чтобы все созданные расы и государства находились в равновесии по военным возможностям, численности, магическим способностям. Это делается в целях недопущения глобальных войн и геноцида отдельных слабых народов.

Большинство геймеров – люди мирные и плохо воспринимают изнанку больших войн: сожженные, разграбленные селения, убитые мирные жители, изнасилованные женщины. Прикольно завалить в квесте монстра, но очень неприятно видеть, как эти монстры рвут на части твоих виртуальных родных и близких.

В «Волшебном мире» этот баланс был нарушен, когда один из геймеров, вопреки запретам, продал гномам за очень хорошие деньги секрет изготовления крафтового оружия. Бородатые быстро и очень скрытно провели перевооружение и начали войну с орками. Причиной были спорные горы и рудники, захваченные зеленокожими в незапамятные времена. Благодаря новому супероружию гномы легко в нескольких сражениях победили врагов и вернули свои былые владения. Казалось бы, тут им и остановиться, удовлетворившись возвратом владений предков. Но нет. Легкость побед и богатая добыча подвигли бородатых на новую идею: окончательно истребить всех орков и стать единственным подгорным народом. Из-под земли на людскую и эльфийскую территорию хлынули беженцы, которым там были совсем не рады и которых встречали не хлебом-солью, а остро заточенной сталью.

Какой-то игрок, игравший за орка, чтобы спасти свою расу, тоже нарушил запрет и подарил шаманам зеленокожих секрет крафта. Его примеру последовали геймеры-люди, геймеры-эльфы и геймеры-тролли. Началась небывалая по масштабу и жестокости война, захлестнувшая все игровое пространство. Сотни тысяч игроков по всему миру столкнулись с тем, что их «родные» города и села стирали в порошок, их виртуальных друзей, жен, мужей, детей убивали или угоняли в рабство. Часто эти виртуальные, но от этого не менее горькие трагедии происходили прямо у них на глазах. Большинство геймеров, для которых вирт был всего лишь игрушкой и развлечением, просто сильно расстраивались и впадали в депрессию. Меньшинство же, но их все равно были многие тысячи, сходили с ума от горя, резали вены или превращались в кровожадных маньяков, ведь игровая реальность стала для них смыслом жизни.

Администрация игры, увидев, что «Волшебный мир» стремительно превращается в мертвый, попыталась исправить ситуацию, но было слишком поздно. Игру сначала отключили, а потом, по решению суда, стерли. То же самое ожидает любую другую виртуальную реальность, в которой геймеры начнут слетать с катушек выше предельно допустимой нормы.

Появление в нашей игре запрещенного крафта у орков – очень тревожный признак. Эта раса, согласно истории мира, недавно потерпела поражение от объединенного войска людей и эльфов. Получив супероружие, они, вероятно, захотят сквитаться.

– А значит, будет большая война, – сказал я и выругался. Представил себе, что может стать с моей аватарой в захлестнутом насилием мире…

– А где война, там горе, смерть, сошедшие с ума игроки и в конечном счете стертые виртуальные миры, – сказала упавшим голосом Карина. – Я сообщу о возникшей угрозе администрации игры и главам всех боевых кланов.

– А нельзя ли на программном уровне вычистить этот атакующий крафт как баг? – спросил я. – И вообще, почему местные могут пользоваться запрещенным для них оружием?

Девушка смутилась:

– Боюсь, что программный запрет по крафту не абсолютный, его вполне реально обойти. Когда создавали «Королевство мечты», проблемы усиленных боевых артефактов, погубивших «Волшебный мир», еще не существовало. По крайней мере, наши программисты и геймдизайнеры о ней не знали. Создатели игры хотели дать возможность игрокам защитить своих аватаров, в том числе и крафтом. Администрация считала, что таким образом можно побудить игроков больше тратить. Ведь чтобы защитить любимую, хоть и виртуальную, но вполне живую личность, многие готовы очень хорошо потрясти собственный кошелек. Тем более аватары, в отличие от персонажей, отнюдь не бессмертны. А поскольку Система не видит разницы между «тенями» и местными, получилось, что НПС тоже смогли владеть крафтом. Им запрещено покупать его, а вот найти или добыть в бою – вполне в рамках правил. По сути, для НПС крафт стал чем-то вроде легендарных вещей. Если игрок «случайно» забывал «прокачанный» артефакт под подушкой или на столе, аватар или НПС-друг могли его «найти» и взять без ущерба для себя и работоспособности подарка.