Ведьмина доля - Дарья Гущина

Я чуть чаем не поперхнулась.

— Что?..

— Мы нашли мумию, а мумифицируются, как ты знаешь, только умершие не своей смертью, — невозмутимо сообщила тетя, привычно стряхивая с сигареты несуществующий пепел. — Ведьма иногородняя, и при ней было это, — подцепила с туалетного столика небольшой амулет.

Пятирублевая монетка, нанизанная на темный шнур. Приглашение в город от Круга. Такие по всему офису лежат в свободном доступе. Едет в гости родственник или друг с силой — вручаешь на десять дней. Временная регистрация, чтобы, в случае чего, найти и отследить. И взять амулет может кто угодно, без бумажек и росписей. Верховная ненавидела бюрократию. Кажется, зря.

— На той же поляне? — повторила я.

— Весьма глупая попытка подставить, — тетя положила амулет и задымила, как паровоз. — Твои следы — поздние и защитные. Зато на нечисть списать можно. Нарвалась ведьма в своем городе на неприятности и сбежала. Получила приглашение и амулет, но не спряталась. Нашли и договорились, с кем надо. Выманить и…

— Нет, не «и»! — возразила горячо. — Арчибальд тут ни при чем! Я работаю с ним…

— …всего-то пять лет? — иронично приподнятая бровь.

— …и ручаюсь за него, — я пропустила колкий вопрос мимо ушей. — У «пауков» сильнейший инстинкт — выжить и оставить потомство. И если они нашли удобную норку, то будут ее защищать. И рисковать непонятно зачем…

— Вот именно, Ульяна, — тетя Фиса наклонилась к зеркалу, сверля меня взглядом. — Вот именно. И если ты знаешь, чем их можно купить, неужели никто другой не догадается?

Промолчала. Я подкупала нечисть слепой верой, пониманием их проблем и желанием помочь. И знала лишь одну сторону. А кто-то предложит цену больше. Однако…

— Нет. Конечно, со всей городской нечистью не сладить даже Кругу, но и им без нас не выжить. Перегрызутся из-за территории, принципов и мировоззрения. А уцелевшие попрячутся по лесам и болотам, дрожа над своими яйцами… в смысле, над будущим потомством, — я поставила пустую чашку на пол. — Конечно, и среди них есть ненормальные и идейнопомешанные… Но большинство нечисти гораздо умнее и мудрее людей. И ценят нас и нашу работу. Нет, теть Фис, не трогай «пауков». Арчибальд виноват лишь в том, что недосмотрел. Как и мы.

— Слишком расслабились, — неожиданно согласилась Верховная и откинулась на спинку стула. — Давно больших неприятностей не видели.

— «Ищите среди своих», — я вспомнила прощальные слова «паука». — Среди Круговых или все-таки периферийные воду мутят?

— Амулет наш, — Верховная снова задымила. — Периферийных ведьм пока не трогай.

На лице — ни следов эмоций, но по частым затяжкам понималось, как она нервничает. И я не удержалась от шалости. Клубы дыма свились в корону, обволокли прямую спину мантией и обвились вокруг стула «троном».

— Ульяна! — резкий бас. — Ты можешь быть серьезной?

— Я очень серьезна, теть, — отозвалась кротко. — И, кстати, Арчибальд признался, что давно в тебя влюблен.

Верховную это, разумеется, не тронуло. Она снова наклонилась к зеркалу и сухо поинтересовалась:

— Тогда скажи-ка мне, дорогая, какие последствия нас ждут?

Я прикинула. Убийство ведьмы, попытка меня подставить и добраться до Зойки, а за двумя зайцами погонишься — провалишься по обоим фронтам…

— Наблюдатели?

— Верно, — тетя криво ухмыльнулась. — Свора наблюдателей. Слетятся завтра же, как воронье, стервятники.

— А ты им давно не нравишься.

И я — тоже. Одному конкретному — особенно.

— Что-то затевается. Или против нас. Или против волшебного мира. Или против наблюдателей, — Верховная отложила сигарету и посмотрела на меня в упор: — Никаких выкрутасов, поняла? Кто бы ни приехал. Если хоть один волосок упадет с головы наблюдателя…

…не говоря уж о нем самом, падающем с десятого этажа, да. Я кивнула. Полетит наблюдатель — полетим и мы. Начиная с Верховной. В прошлый раз… простили. Почему-то. Обычно эта организация, наблюдающая за нашей работой и соблюдением законов волшебного мира, с радостью впивалась в ведьм зубами за малейшую ошибку…

— А девочка? — я попыталась перевести тему на главное. — С ней-то как быть? И Арчибальд сказал…

— А ты меньше слушай, — резко перебила тетя. — И довольно верить, кому попало.

Слишком резко. И басом. Я мысленно поставила галочку. Меня куда-то не хотят пускать. Но она же знает: чем сильнее закрывать передо мной двери, тем больше вероятность, что я наверняка просочусь, суну нос во все углы и разнюхаю, где собака зарыта. Я же воздух.

— Круг собирается послезавтра вечером. Придешь и приведешь девочку. Пока пусть поживет у тебя. Защиты квартире я добавила. Но смотри, чтобы не сбежала к родственнице.

Я кивнула.

— Пока займись нечистью. Расскажи и предупреди. Чтобы по сторонам смотрели, амулеты берегли и чужаков искали. Оповести всех. В ближайшее же время. И сходи в бар, где ребята амулеты посеяли.

— В какой именно? — я скептично подняла брови. — Их штук двадцать в городе.

Не говоря уж о пятитысячной армии нечисти. Из которой далеко не все жили общинами и умели пользоваться сотовыми и Интернетом.

— У тебя есть две ночи и два дня до общего сбора, — Верховная безразлично пожала плечами.

Я снова покладисто кивнула. Работа есть работа.

Тетя Фиса помолчала, покурила и задумчиво добавила:

— Не так важно, кто, Ульяна. И не так важно, зачем. Важно — почему сейчас. Почему именно сейчас. О крысе я догадывалась давно. Важно понять, почему она начала действовать именно сейчас.

А я вспомнила о фонтанном видении. Но оно казалось столь незначительным по сравнению с недавними приключениями и свежими новостями…

— Блажь, — небрежно отмахнулась тетя Фиса, выслушав. — Ерунда. Забудь. На тебе — оповещения и бар. И девочка. А с нашей мышкой, с тайнами «паука» и Аллы я сама разберусь. А ты… Смотри в оба и будь осторожна.

— Да кому я нужна…

Особенно в свете недавних событий. Надобно оглядеться. Меня многие не любят, но не с них спрос. Спрос наверняка с тех, кто делает вид, что любит. Чует моя чуйка… Алла-то мой номер телефона не знала. Но кто-то добрый подсказал.

— Действительно, — тетя Фиса неожиданно развеселилась. — Половина городской нечисти тебя ненавидит и мечтает содрать с живой шкуру, зато другая половина — душу за тебя продаст. Не говоря уж о том, что ты — моя племянница. И опекаешь девочку, за которой идет очевидная охота.

Я фыркнула. Да уж…

— Доброй ночи, Ульяна, — Верховная глянула на часы. — Остальное потом.

Зеркало сверкнуло и пошло крупной рябью, поглощая тетино отражение, и в нем привычно нарисовалась моя встрепанная особа с шелестящей газетой за спиной. И с минуту я неподвижно сидела на пуфике и таращилась на собственное отражение.