Разлученные души - Терри Гудкайнд

– Что мы теперь будем делать? – спросил командующий Фистер, когда Никки и Кэлен закончили беседовать и в коридоре снова повисла тишина.

Кэлен сглотнула:

– Ричард не вернется, нужно с этим смириться. Я просто обманываю себя, а страшная правда заключается в том, что Ричард умер. Мы знаем, как он поступил с останками Зедда. И что желал бы того же для себя. Он ушел, покинул нас в этом мире. И ради Ричарда мы обязаны позаботиться о его бренном теле. Нужно подготовить погребальный костер и попрощаться с ним.

Слезы медленно текли по лицам трех морд-ситов.

– Ты уверена, Кэлен? – спросила Никки. – Ведь Людвиг Дрейер применил свои оккультные способности. Мы не знаем – может быть, еще есть надежда.

– Надежда? – спросила Кэлен и покачала головой, будто пытаясь прогнать болезненные воспоминания, от которых никак не могла отвязаться. – Ты не видела того, что видела я. Крылатые темные демоны погнались за ним, схватили и вонзили в него когти, чтобы он не мог вырваться, а после обволокли черными крыльями, чтобы угасить его душу и унести в забвение.

Все уставились на нее в безмолвном ужасе.

– Но должна быть какая-то надежда, – сказала наконец слабым голосом Никки. – Ричард хотел бы, чтобы у нас оставалась надежда.

Кэлен ощущала опустошение. Мир живых оказался для нее мертвым.

– Надежда? Ханнис Арк с императором Сулаканом движутся к Народному Дворцу. Сулакан хочет разрушить мир живых, напустить на нас мир мертвых. В пророчестве говорится, что только у одного человека есть шанс остановить происходящее – у Ричарда. Пророчество сравнивало каждый шаг Ричарда, каждый его поступок с камнем в пруду, и только у него была возможность все исправить. Пророчество говорит, что единственная надежда справиться с угрозой третьего царства, вырвавшегося на волю, в том, что Ричард должен пресечь пророчество. Только у него есть шанс. Но теперь он мертв, а без Ричарда у нас нет надежды. По сути, из-за того, что с ним связано столько пророчеств, сам он был связан пророчествами по рукам и ногам, особенно тем, что был фуер грисса ост драука. С его смертью пришел конец и пророчеству. Оно погибло вместе с Ричардом. Ведь что оно может сказать о нем теперь, когда он ушел? Он был «избранным», а сейчас его нет. Смерть Ричарда в самом прямом смысле пресекла пророчество. Не осталось никого, кто может остановить зло, погружающее мир во мрак. Для жизни не осталось ни времени, ни надежды. Сказать по правде, я не представляю, почему меня теперь вообще хоть что-то должно волновать.

– Кэлен, – начала Никки, стараясь утешить Мать-Исповедницу, – Ричард не допустит этого. Народ Д’Хары нуждается в нем, и Ричард воскреснет, чтобы защитить их. Он – Лорд Рал, связанный с ними так же, как они с ним. Он вернется из мира мертвых и защитит свой народ.

Кэлен загнала горе поглубже, стараясь остановить слезы и сохранить маску Исповедницы.

– Понимаю твои чувства, Никки, и твои слова очень благородны, правда, но это лишь слова. Нам нужно нечто большее, чем желания и слова. В глубине души ты не хуже меня знаешь, что Ричард не вернется. Он ушел.

Кэлен подумалось, что как раз ей-то и не следует признавать смерть Ричарда, именно она должна говорить, что он вернется, и надеяться на чудо – вдруг он просто возникнет из ниоткуда.

Но она – Исповедница, посвятившая жизнь истине. Кэлен не могла отрицать правду из-за того, что та причиняет боль.

Даже сейчас она не могла отрицать истину.

– У меня не было надежды, Мать-Исповедница, но я нашла путь обратно, – сказала Кассия, перекатывая между пальцев эйджил.

Кэлен показала на оружие морд-сит.

– Разве твой эйджил действует? Ведь Дрейер мертв, а Ричард… ушел.

– Нет, – ответила Кассия с грустной улыбкой. – Но так ли плохо, что я не чувствую боли? Хотя бы временно?

– Полагаю, нет, – сказала Кэлен и положила руку ей на плечо, желая утешить. – Но отсутствие боли означает, что Ричард ушел и узы с Лордом Ралом исчезли. Полагаю, не чувствовать боль уз – слабое утешение.

Кэлен понимала, что для нее боль только начинается.

– А что с мечом Лорда Рала? – спросил командующий. – Я хочу сказать, оставим ли мы клинок при нем, когда… подготовим погребальный костер?

Кэлен знала, как с этим поступить.

– Нет. После смерти Зедда и Ричарда меч придется носить мне. Принеси его.

Фистер молча прижал кулак к сердцу.

Говорить об этом, обсуждать эту суровую явь – это сокрушало ее душу. Горе вновь нахлынуло, ноги подкашивались. Никки подхватила Кэлен под руку, подвела к окну и, поспешно открыв задвижку, распахнула его.

– Пожалуй, тебе нужен свежий воздух, – произнесла колдунья.

При мысли, что за спиной в этой комнате лежит мертвый Ричард, совсем один, Кэлен бросило в жар, закружилась голова. Она не могла выкинуть этот образ из головы, не могла думать ни о чем другом. Ричард казался таким живым, и тем не менее она мысленно видела только его бренное тело, безжизненно лежавшее на кровати, пока его разлученная душа погружалась в пучину вечной тьмы. И хотя часть Кэлен могла думать о Ричарде как о живом, он уже отступал в мир воспоминаний.