Разлученные души - Терри Гудкайнд

Когда в дверь постучали, Кэлен и Никки ждали возле кровати. Не получив ответа, Кассия приоткрыла дверь и просунула голову в комнату.

– Он здесь, Мать-Исповедница.

Кэлен нетерпеливо махнула рукой:

– Ведите.

На лице Кэлен застыла маска Исповедницы, которой ее научила мать, – спокойное выражение, скрывающее все чувства. За ним она умирала от ужаса, мучилась, страдала, но ничто не отражалось в ее чертах.

Кэлен снова была Матерью-Исповедницей.

Двери отворились, и три морд-сита втащили внутрь Людвига Дрейера. Сами они остались у порога, а его толкнули в комнату. Одетый в найденную для него заношенную одежду садовника, Людвиг неуклюже сделал шаг и замешкался, увидев, что его ожидало в этой комнате.

Командующий Фистер стоял у изножья кровати, позади Кэлен и Никки. По периметру комнаты выстроилось более десятка лучников с наложенными на лук стрелами и не до конца натянутыми тетивами. Тут же были воины с обнаженными мечами и секирами, а некоторые с копьями, хотя, по мнению Кэлен, именно лучники должны были вызвать у Дрейера наибольшее беспокойство.

Когда он, применив оккультные способности, лишил воинов сознания, те ничего не успели сделать, ведь человеку с мечом, каким бы проворным он ни был, все равно требуется время, чтобы достичь цели. А стрелу можно выпустить мгновенно.

– Так-так, Мать-Исповедница, – выпрямляясь, сказал Дрейер, – похоже, ты меня переиграла.

– Рада, что ты осознаешь истинное положение дел.

Он обвел взглядом комнату:

– Знаю, ты поклялась убить меня, но место для казни довольно странное.

Кэлен сделала шаг в сторону, открывая ему лежащее на кровати тело Ричарда. Поняв, кто это, Дрейер нахмурился.

– Он что, мертв? – спросил он, и его страх сменился изумлением.

– Я остановила его сердце, – ответила Никки.

Дрейер нахмурился еще сильнее:

– Не то чтобы я был против, но зачем?

– Так вот, – начала Кэлен, – ты должен что-нибудь сделать, чтобы спасти его.

– Как? – спросил Людвиг, почесав бровь.

– Примени оккультные способности, чтобы сохранить ему жизнь, – потребовала Мать-Исповедница.

Дрейер долго смотрел на нее, затем взглянул на Ричарда и опять на нее.

– Он мертв. Ты должна это понимать. Я и отсюда вижу, что он умер.

– Мы знаем, что с ним, – отрезала Никки. – Его сердце пришлось остановить, но я не способна запустить его. Нам нужно, чтобы это сделал ты.

Хмурый взгляд Людвига стал еще более скептическим.

– Он мертв.

– Тебя привели сюда не для того, чтобы указывать на очевидное, – отрезала Никки с растущим раздражением. – Если хочешь, можем отправить тебя обратно в камеру, приковать цепями, закрыть дверь, а ключи выбросить. Или, возможно, эти три прекрасные молодые дамы убедят тебя, как прекрасно, если тебя не пытают морд-ситы.

Кассия резко ткнула Дрейера эйджилом в поясницу. Охнув, тот с криком боли упал на колено. Кассия махнула эйджилом перед его лицом, приказывая встать.

Поднимаясь, он смотрел на оружие с нескрываемым страхом.

– Что, по-вашему, мне следует сделать с трупом Ричарда Рала?

Кэлен воспылала ненавистью, когда Людвиг так высказался о Ричарде, но сохранила маску Исповедницы, размышляя о более важных делах. Ей нужно было сохранить сосредоточенность, несмотря на душевную боль.

– Нам известно, что оккультное колдовство приносит удивительнейшие плоды – например, создание полулюдей и оживление мертвых. Однако мы не знаем, настолько ли ты полезен, чтобы не замучить тебя до смерти. Итак, скажи: что ты можешь сделать для спасения Ричарда?

Дрейер склонил голову набок, глядя мимо них.

– Могу я взглянуть поближе?

Кэлен кивнула, и морд-сит подвела его к кровати. Протянув руку, он потрогал лицо Ричарда, затем его шею.

– Что я за это получу? – оглянувшись, спросил Людвиг.

– Зависит от результата, – ответила Кэлен.

– Хорошо. Но я бесполезен, пока я в ошейнике. Он блокирует мои способности.

– Что ты сможешь сделать, если мы снимем ошейник? Рассказать об этом можно и не снимая.

Оценив решимость в глазах Кэлен, Дрейер снова, уже более тщательно, принялся изучать Ричарда, стоя возле кровати.

– Ну, не слишком много. Возможно, я одарен и обладаю множеством умений, но не способен воскрешать.