Память льда. Том 2 - Стивен Эриксон

Скорее всего они доберутся до устья Эрин ещё до рассвета, если, конечно, не улягутся ровные ветра, которые несут кворлов к Божьему шагу. А на следующую ночь «Мостожоги» уже будут порхать над чёрными водами Разреза, лететь к самому Кораллу.

А на месте — выясним, что там задумал Провидец. Выясним и, по возможности, расстроим его планы. А когда справимся, придёт время для меня с Быстрым Беном…

Повинуясь невидимому сигналу, кворлы спикировали вниз, повернули к западному берегу реки. Паран крепко вцепился в костяные выступы на броне всадника-моранта, ветер со свистом ворвался в щель забрала, взвыл в ушах. Скрипя зубами, Паран пригнулся за спиной воина, когда тёмная земля быстро устремилась им навстречу.

Громкий треск крыльев остановил падение лишь на высоте человеческого роста над усыпанным валунами берегом, а затем кворлы бесшумно заскользили вдоль кромки воды. Паран повернулся, увидел, что остальные летят следом одной шеренгой. Капитан постучал пальцем по доспехам всадника, склонился вперёд.

— Что происходит?

— Падаль впереди, — ответил морант, вставляя в слова странные щёлкающие звуки, к которым Паран никак не мог привыкнуть.

— Проголодался?

Воин в хитиновой броне не ответил.

Ладно, это и вправду вышло грубовато.

Ужасное зловоние донеслось до Парана с берега впереди.

— Это обязательно? Кворлам надо поесть? У нас есть на это время, морант?

— Наши разведчики ничего здесь не видели прошлой ночью, капитан. Никогда прежде эта река не приносила подобную тварь. Возможно, то, что так случилось сейчас, — важно. Нужно выяснить.

Паран сдался.

— Хорошо.

Кворл свернул вправо, перелетел травянистое всхолмье и уселся на ровную землю за ним. Вскоре подоспели и остальные.

Прислушиваясь к отчаянно ноющим суставам, Паран развязал ремни и осторожно спешился. Хромая, к нему заковылял Быстрый Бен.

— Бездна меня побери, — проворчал маг, — ещё немного, и у меня ноги отвалятся.

— Хоть примерно представляешь, что они там нашли? — спросил капитан.

— Только вонь чую.

— Какая-то дохлая тварь вроде бы.

Полдюжины морантов собрались вокруг первого всадника. Они быстро переговаривались на своём языке, полном щелчков и жужжания. Затем офицер (на кворле которого ехал Паран) жестом подозвал капитана и мага.

— Тварь, — заявил морант, — лежит вон там. Мы хотим, чтобы вы её тоже осмотрели, как и мы. Говорите прямо, чтобы мы смогли облететь правду и так узнать её цвет. Идёмте.

Паран покосился на Быстрого Бена, но тот лишь пожал плечами.

— Веди, — ответил капитан.

Труп лежал среди валунов на берегу, в полусотне шагов от бегущей на юг реки. Вывернутые конечности, прорвавшие плоть обломки костей — обнажённая фигура, раздутая разложением. Земля вокруг него кишела речными раками — они щёлкали, скрипели, тут и там сцеплялись в эпических битвах за участие в пиршестве: эту деталь Паран сначала нашёл забавной, но затем ощутил невыразимую тревогу. На раков он отвлёкся лишь на миг, а затем сосредоточил всё внимание на теле.

Быстрый Бен тихо спросил что-то у офицера морантов, тот кивнул в ответ. Маг взмахнул рукой и приглушённое сияние возникло среди валунов, осветив труп.

Худов дух.

— Это тисте анди?

Быстрый Бен подошёл ближе, присел, долго молчал, затем сказал:

— Если и так, то он не из народа Аномандра Рейка… нет, думаю, это вообще не тисте анди.

Паран нахмурился.

— Смотри, какой он высокий, маг. И черты лица — такие мы видели…

— Кожа у него слишком бледная, капитан.

— Её выбелили вода и солнце.

— Нет. Видал я тела тисте анди. В Чернопёсьем лесу и в болотах вокруг него. Во всяких состояниях видал. Ничего подобного. Его, конечно, раздуло от дневной жары, и приходится предположить, что его рекой принесло, но воды в нём нет почти. Капитан, ты видел когда-нибудь жертву магии Серка?

— Тропы Неба? Нет, не припоминаю.

— Есть там заклятье, которое жертву выворачивает наизнанку. Взрывает изнутри. Как-то регулирует давление: то ли сильно изменяет, то ли вовсе убирает. Или, судя по этому трупу, увеличивает снаружи тела в сотню раз. Его погубило сумасшедшее давление, будто его поразил маг Высшего Серка.

— Хорошо.

— Ничего не хорошо, капитан! Очень даже плохо. — Быстрый Бен поднял взгляд на офицера морантов. — Облететь правду, говоришь? Ладно. Говори.

— Тисте эдур.

Где же я это… ах, да. Вывих говорил о них. Какая-то древняя война… расколотый Путь…

— Согласен. Хоть никогда прежде ни одного не видел.

— Он умер не здесь.

— Тут ты прав. И не утонул тоже.

Морант кивнул.

— Не утонул. И погиб не от магии — запах не тот.

— Ага, чарами не запачкано. Продолжай облетать.

— Голубые моранты, те, что бороздят моря и забрасывают сети в глубокие расселины, говорят, будто улов их приходит на палубу уже мёртвым. Такова сила и природа давления.

— Могу поверить.

— Его убила обратная перемена. Он внезапно оказался в месте, где давление было огромным.

— Ага, — вздохнул Быстрый Бен, окинув взглядом реку. — Где-то там расселина, трещина — это видно по тому, как течение выше замедляется посередине. Ортналов Разрез даже сюда дотягивается, расколол дно реки. И трещина эта глубокая.

— Погоди-ка, — вмешался Паран. — То есть ты хочешь сказать, что этот тисте эдур внезапно оказался на дне этой подводной расселины? Но такое возможно, только если он открыл Путь, чтобы попасть туда — это о-о-очень сложный способ покончить с собой.

— Только если он собирался покончить с собой, — возразил Быстрый Бен. — Только если это он сам и открыл туда Путь. Если хочешь убить кого-то — жестоко — брось его, толкни, замани — не важно! — во враждебный портал. Думаю, этого несчастного ублюдка убили.

— Высший маг Серка?

— Скорей уж Высший маг Руза — Тропы моря. Капитан, Малазанская империя — мореходная, точнее, корни её мореходные. Но во всей империи не найдёшь ни одного истинного Высшего мага Руза. Это самый трудный для овладения Путь. — Быстрый Бен обернулся к моранту. — А среди ваших Голубых морантов? Или Серебряных? Или Золотых? Есть Высшие маги Руза?

Воин покачал головой в закрытом шлеме.

— И даже в анналах прошлого такие не упомянуты.

— А какой период охватывают эти ваши анналы? — небрежно поинтересовался Быстрый Бен, вновь переводя взгляд на труп.

— Семьдесят.