День Вампира - Олег Дивов

– Когда это было? – Сан Сеич опять подался вперед, ловя взгляд Гоша.

– Совсем недавно. Буквально за пару лет до.

– Значит, ты уже и это помнишь…

– Все бы отдал за то, чтобы променять этот кусок своей памяти на любой другой, – очень тихо сказал Гош. – Меняю графу «хобби» на «семейное положение». Или на «род занятий» хотя бы.

– А ты не мог быть профессиональным игроком? – подбросил идею Сан Сеич. – Я слышал, были такие, которые только играли, и все…

– Да что же я, больной, что ли?! – искренне возмутился Гош.

* * *

Женя мирно сидела на заборе, пыхтя сигаретой и любуясь на закат. Неподалеку пасся стреноженный Малыш. Гош бросил на жеребца короткий оценивающий взгляд и пришел к выводу, что имя ему подобрано с большим чувством юмора.

– Можно я тебе составлю компанию? – спросил Гош, прислоняясь к столбу и уже жалея, что не приволок с собой хотя бы ведро – присесть.

– Забирайся. – Девушка похлопала ладонью по перекладине.

– Не выдержит, – засомневался Гош. – Я уж постою. Ну, как самочувствие?

– Да ничего вроде. Сначала думала, разревусь на радостях, что наконец-то людей встретила. Но обошлось. Да и чему радоваться – вон какие у вас проблемы…

– Это точно, – кивнул Гош. – Проблем вагон и маленькая тележка. Все в расстроенных чувствах, каждый что-то вспоминает, работы невпроворот, а теперь еще и шизофреник Андрей Николаевич с огромной бандой тупых на нашу голову.

– Я помогу, – сказала Женя. – Чем могу. Если хотите, конечно.

– Спасибо. Хотим, наверное. Знать бы только, чего нам надо вообще. Уж точно не огневого контакта.

– Ты в Москву, как, не собираешься?

– С самого начала только в Москву и стремлюсь. Там же мои воспоминания. Документы хотя бы откопать, фотографии. Ты не поверишь, я все еще с собственным именем до конца не смирился. Не по душе – и хоть ты тресни!

– Хочешь, я буду тебя звать Капитан? – предложила Женя.

– Да я недолго был капитаном, – усмехнулся Гош.

– Ничего себе «недолго»!

– Совсем недолго. Первое, что вспомнил – как я на «Брэйне» остаюсь за столом один и прошу разрешения попробовать кнопку. Зачем капитану пробовать кнопку? Он и так на нее жмет всю дорогу.

– А ты на «Брэйне» капитанил всего один сезон. Ты уже потом всерьез рулить начал, на фестивалях и в московском чемпионате.

– Слушай, давай забудем, – попросил Гош. – Конечно, игры – яркая страница моей биографии. Только не хочу, чтобы она заслоняла все остальные. А если мне каждый день напоминать, что я Знаток… Мало хорошего из этого получится.

– Да как прикажешь, – легко согласилась Женя. – Я, собственно, хотела тебе сказать… Ты не обижайся, ладно? Нечего тебе в Москве делать.

– Как это – нечего?!

– Убьют тебя, – объяснила Женя просто и доходчиво.

– В прошлом году не убили, в этом точно не убьют.

– Вот в этом как раз и убьют. Там, похоже, свой Андрей Николаевич завелся. Московские уроды теперь организованная сила. Я ранней весной пыталась домой заглянуть, еле ноги унесла.

– Патрули?

– К сожалению. Так-то в город просочиться можно, особенно если пешком. Но не дай бог заметят. Сразу охоту устроят, не убежишь. Хорошо, я конная была. И то – видишь у Малыша шрамы на правой задней?

– Не-а. Далеко.

– Две по касательной, а одна глубоко засела. Не будь он такой сильный…

– Да уж, тот еще мастодонт. Откуда?

– С самого начала. Я же проснулась на конюшне. В смысле – на «конюшне», на конно-спортивном комплексе. Знаешь?

– Не то слово! – оживился Гош. – Да ты что! Я же местный! Тамошний! С Херсонской.

– Ух ты! Земляк! А откуда именно?

– Номеров не помню, но визуально найду. Знаешь, такой четырнадцатиэтажный дом на перекрестке?

– Ну… Приблизительно.

– Голову дам на отсечение, что детство мое там прошло.

– Хорошо бы. А я с Керченской. Два шага.

– Ну, вернемся, будем в гости ходить!

– Нет, – вздохнула Женя. – Не вернемся мы. Ты хоть представляешь себе, что они там едят?

– Там консервов надолго хватит, – не согласился Гош. – А если они вспомнят про запасы на случай войны и найдут эти подземные склады… Кстати, сколько москвичей сейчас? Несколько тысяч, вряд ли больше. Понятия не имею, как они держат такой огромный город.

– А они и не держат его, Гоша. Они по нему катаются. И стреляют во все, что шевелится. И если вместо кошек и собак попадается незнакомый человек, это же праздник для них, как ты не понимаешь?!

– Насыпь Кольцевой дороги не такая уж страшная. Наверняка есть куча мест, куда на танке заехать – раз плюнуть, – кровожадно сообщил Гош. – И передавить всех этих стрелков к едрене матери.

– А у них свои танки на черный день припасены.

– Сама видела?

– Да. Они как раз стрелять учились, развалили пятиэтажку буквально у меня на глазах. И вот что странно, Гоша. Уроды-то они – уроды, а вот танки у них действительно на черный день. Стоят в ключевых точках. Уроды так себя ведут?

Гош сокрушенно покачал головой.

– И не заедешь ты в город без разрешения, – вспомнила Женя. – По центру Кольцевой идет здоровенный отбойник. А на всех развязках – баррикады.

– Забыл, – признался Гош. – Совсем забыл про этот отбойник. В прошлой жизни его не было, а в этой я мало разглядеть успел. А что за баррикады?

– Хорошо сделано. Бетонные блоки. И узкие проходы, в которых обязательно стоит что-нибудь тяжелое. БТР или все тот же танк.

– Где ты видела нормального тупого, чтобы умел водить танк? – задал Гош вопрос, который тут же показался ему риторическим. – Или управлять подъемным краном? Совсем с ума посходили…

– Да скорее уж наоборот!

Гош выразительно скрипнул зубами.

– Разведка нужна, – в который раз сказал он. – Хорошая разведка. Ничего не понимаю.

– Ты в этом не одинок, – улыбнулась Женя.

– Как ты выжило, чудо? – поинтересовался Гош.

– А я почти сразу из города ушла. Как только оклемалась немного, села на Малыша, остальных разогнала, чтобы в стойлах не померли, и по Москве поехала. Сначала все было вроде ничего, а потом как разобралась, кто по городу шастает… Хорошо, я мертвых не боялась, сняла пистолет с одного мента. Будто чуяла беду. А то бы… Ладно, хватит. Как вспомню, так вздрогну.

Гош машинально обнял Женю за хрупкие плечи. Она доверчиво к нему прижалась в ответ.

– Вот тебя не боюсь, – сказала она тихонько. – Вообще здесь никого не боюсь. Разве что здорового вашего опасаюсь – уж больно у него вид заторможенный. И этого еще психопата белобрысого.