Владычица Жемчужины - Гейл Линдс

Тонга он нашел во дворе в окружении собак. Одна из сук только что ощенилась, и заводчик возился с малышами.

Увидев перв-капитана Квенна, Тонг поднялся. «Наверное, пришел пожаловаться на щенков, которых я продал регенту».

— Роды были непростые. Пришлось помогать, — начал Тонг, вытирая руки, — но посмотри на щенков!

— Он умер! — выпалил перв-капитан Квенн. — Регент перерезал ему горло, чтобы проучить меня!

— Ба! — всплеснул руками Тонг. — Жалко, хороший был пес, верный!

Перв-капитан Квенн тут же отвернулся. Он снова вспомнил щенка, и его вырвало завтраком и остатками вчерашнего ужина. Именно тогда Квенн впервые испытал злость, от которой ему было так горько.

Тонг сделал вид, что ничего не заметил.

— Думаю, сейчас самое время выпить.

Квенн позволил Тонгу отвести себя в бар — заведение самого последнего сорта, с жирными стенами и грязным полом. В этом баре работали такие лооорм, которыми брезговал даже Тонг. По крайней мере на это надеялся перв-капитан.

Тонг заказал весеннего меда, который оказался на удивление густым и ароматным.

— Жизнь полна сюрпризов, правда, перв-капитан? — Заводчик вытер пену с верхней губы. — Пять лет назад я служил у флот-адмирала Пнина, а сегодня помогал щениться своей любимой суке. Даже не знаю, что доставляло мне большее удовольствие.

— Звучит совсем не по-кхагггунски.

— Знаете, перв-капитан Квенн, по-моему, вы еще менее кхагггун, чем я.

— Почему?

— Во-первых, вы любите собак. — Резкий голос Тонга напоминал перв-капитану гул глеевых мельниц. — Во-вторых, вы служите у баскира.

— Этот баскир — регент.

— Тем не менее, несмотря на всю его доблесть на калллистоте и кхагггунские словечки, он не кхагггун. И никогда им не станет.

— Пусть. Он — регент и заслуживает уважения.

Тонг отхлебнул меда.

— Когда я был мальчишкой, а это было очень давно, мы не знали, что такое мир. Мы летали с планеты на планету, покоряли, убивали. Иногда убивали нас. В те времена кхагггуны пользовались настоящим почетом. Без нас даже гэргонам пришлось бы несладко. С тех пор все изменилось. И для нас, и для гэргонов.

Перв-капитану Квенну пришлось согласиться. После того, как погибли его псы, оба по вине регента, краски жизни поблекли.

— Знаете, а он ведь мог и не делать этого.

Перв-капитан сделал большой глоток и чуть не подавился медом.

— Что?

— Я говорю, щенок — живое существо, у регента не было причины лишать его жизни.

Кое-кто расценил бы эти слова как предательство, например, Курган Стогггул. Перв-капитан Квенн понимал, что тоже должен так считать. Однако никакого предательства в словах Тонга он не чувствовал.

— Вам не кажется, что правитель мог проучить вас и по-другому?

Истинная правда. Кургану не следовало убивать щенка. Чем больше Квенн над этим думал, тем больше вопросов у него возникало. Теперь он сомневался не только в регенте, но и в самом себе.

— Вы хорошо знали своего отца, перв-капитан?

— Нет, почти не знал. Он не интересовался детьми.

— Жаль. — Тонг поднял руку, и им принесли новую порцию меда. Похоже, его здесь отлично знали. — Я своего отца очень любил. Так сильно, как ни одно живое существо, за исключением собак. Теперь они моя семья. — Тонг взял кубок обеими руками, и Квенн увидел, что ладони у заводчика распухшие и покрытые шрамами. — У меня было пять братьев, и все они погибли в бою с центофеннни. Жуткая бойня! А мы так и не увидели ни одного центофеннни в лицо. — Осушив вторую кружку, Тонг принялся за третью. — Ничего не поделаешь, война есть война, — пожал плечами заводчик. — Мой отец очень любил музыку. Всякую, без разбора. Представляете? Перед боем он обожал слушать песни врага. Он всегда говорил, что о противнике можно судить по его музыке. В ней есть своя логика, как и в математике, поэтому он так ею восхищался. Отец хорошо понимал всех, с кем сражался. Конечно, за исключением центофеннни. Их вообще никто не понимает. — Тонг снова покачал головой. — Мои собаки любят музыку. Представляете? У меня есть всякая, я сохранил отцовскую коллекцию. Когда я проигрываю его записи, он будто возвращается ко мне, и мы слушаем вместе.

Перв-капитану Квенну было не по себе. С одной стороны, он завидовал Тонгу, ведь в его жизни не было ни любящего отца, ни пяти братьев, а с другой — понимал, как горько остаться одному.

— Зачем вы пришли ко мне, перв-капитан?

Квенн отвернулся, облизнув пересохшие губы.

— Вам ведь не нужен другой щенок? Дело ведь не в этом?

Квенн промолчал, и Тонг решил ему помочь.

— Отец разочаровал меня всего один раз. — Тонг смотрел в кружку с золотистым медом. — Лишь однажды он сделал то, чего не должен был делать, — взял мой старый ионный меч и деактивировал. — Заводчик говорил глухо, будто сам с собой. — Возможно, отец поступил правильно, но я любил этот меч. Он спасал меня бесчисленное множество раз. Словно старый друг, он ни разу меня не подвел. В Н'Луууру, я считал его продолжением правой руки! — Тонг посмотрел на Квенна. — Я пытался поговорить с отцом, однако он не желал слушать. Активировать мечи вторично запрещено, и все же я нашел умельца, который за небольшую мзду согласился мне помочь. — Тонг поджал губы. — Не люблю, когда на меня давят.

— Существует ли такое понятие, как излишняя верность? Именно так можно назвать мое отношение к регенту. Я… я чувствую себя обманутым, — проговорил Квенн, мучительно пытаясь разобраться в своих ощущениях.

— Может, попробуете объяснить?

Квенн ответил не сразу.

— У меня есть приятель, который служит у звезд-адмирала. Мы вместе играем в варрниксс. Однажды он мне рассказал, что Иин Меннус и его брат мучают и пытают своих врагов, бывших адмиралов из верховного командования. Разговор получился странный, и слова приятеля засели у меня в голове. Он говорил, будто братья Меннусы получают от пыток удовольствие и живут только ради этого. Мне стало не по себе. Я ведь такой же кхагггун, как и они. Неужели я делаю и чувствую то же самое? Когда погиб мой щенок, мне стало еще хуже. Я ощущаю себя пятым колесом в телеге и не понимаю, ради чего живу.

Тонг задумчиво почесал затылок. Было видно, что его взволновали слова перв-капитана.

— Когда я служил у флот-адмирала Пнина, то никогда, как вы выразились, не чувствовал себя пятым колесом. Все, что я делал, казалось вполне логичным. Но когда вера в командира пошатнулась… — Тонг покачал головой. — С этим справиться не так-то просто.

Теперь Квенн понял, зачем пришел к Тонгу. Он искал оправдания тому, что нужно было сделать, чтобы жить в мире с самим собой.

— Можете мне помочь?

Тонг с интересом взглянул на Квенна.