Исследователи Гора - Джон Норман

— Неведомая река, воинственные туземцы, болезни… — начал я.

— Дикие звери, — подхватил Била Хурума.

— И звери тоже.

— Да и ты сам, — добавил Била Хурума. — Ты ведь без колебаний убил бы его, чтобы завладеть тем, что искал.

— Да, — угрюмо подтвердил я.

— Наверно, эта вещь очень дорога тебе, — сказал Била Хурума.

— Была дорога, — буркнул я.

— Была? — переспросил он.

— Ее захватили кюры.

— Ясно.

— Шаба говорил, что использовал тебя в своих целях, — вспомнил я.

— Да. Он сказал мне об этом перед смертью, — ответил Била Хурума.

— Не понимаю, — нахмурился я, — как именно он мог использовать тебя в своих целях?

— Неужели непонятно? — улыбнулся убар.

— Нет…

— Он хотел, чтобы я сопровождал и защищал тебя на обратном пути.

Я застыл, ошеломленный. Кису взбежал по лестнице:

— Все готово к отплытию.

— Отлично, — сказал Била Хурума.

— Мы идем, — добавил я.

Кису кивнул и направился к причалу.

— Шаба одурачил нас обоих, — усмехнулся Била Хурума.

— По-моему, ты не слишком огорчен этим.

— Правильно.

— Но ведь мы могли бы сжечь его карты и записи!

— Конечно.

Я задумался.

— Нет, я не стану этого делать.

— А я — тем более, — с улыбкой сказал убар. — Мы отвезем записи в Ушинди, а потом ты можешь в сопровождении надежных людей доставить их по Ниоке в Шенди. Там их поджидает Рамани из Ананго, учитель Шабы.

— Шаба все хорошо продумал, — кивнул я.

— Я буду очень тосковать по нему, — произнес Била Хурума.

— Он был вором и предателем!

— Он оставался верен своей касте.

— Он был вором и предателем! — сердито повторил я.

Била Хурума отвернулся и уставился на руины, на каменных исполинов, на разрушенный и всеми позабытый древний город.

— Когда-то здесь была великая империя, — медленно проговорил он. — Теперь ее нет. Мы не знаем, кто ворочал эти камни, воздвигал эти храмы, разбивал сады и прокладывал улицы. Мы не знаем названия этой империи, не знаем имени ее народа. Мы знаем лишь то, что люди построили эту страну и какое-то время жили в ней. Империи процветают и отходят в небытие. Но строят их все-таки люди.

— Или разрушают, — заметил я.

— Да, — согласился Била Хурума, глядя вниз, на галеры и каноэ. — Одни люди строят империи, другие их разрушают.

— Какое из этих занятий более благородно? — спросил я.

— Я думаю, — сказал Била Хурума, — что лучше строить, чем разрушать.

— Даже если твой труд обратится в руины?

— Да, — твердо произнес он. — Даже если твой труд обратится в руины.

— Ты знаешь, чего хотели от Шабы я и Мсалити?

— Конечно, — пожал он плечами. — Шаба перед смертью успел мне все поведать.

— Кольцо не принадлежало ему по праву, — сказал я. — Он был предателем и вором!

— Он оставался верен своей касте, — упрямо повторил Била Хурума.

Я отвернулся от убара и двинулся вниз, к причалу.

— Подожди, — негромко произнес он мне вслед. Я обернулся и посмотрел ему в глаза. Убар спустился на несколько ступеней, и мы оказались лицом к лицу.

— Шаба просил меня передать тебе это. Он прятал его у себя на теле.

Била Хурума вложил мне в руку большое кольцо, слишком крупное для человеческого пальца — золотое, с серебряной пластинкой. На нем отчетливо виднелась крохотная царапина.

— Шаба сказал, что он благодарит тебя и просит прощения. Сам понимаешь, без него Шаба не смог бы пройти этот путь.

— Благодарит? — растерянно переспросил я. — Просит прощения?

— Он, если можно так выразиться, одолжил у тебя это кольцо. Взял взаймы. Он очень надеялся, что ты не станешь возражать.

Я молчал, не находя слов.

— Он хотел вернуть его сам, — продолжал Била Хурума, — но тут внезапно напали эти твари… Я сжал кольцо в кулаке.

— Ты знаешь, что мне отдал?

— Знаю. Кольцо великой силы, которое делает своего владельца невидимым.

— С таким кольцом ты стал бы непобедим!

— Возможно, — едва заметно усмехнулся Била Хурума.

— Тогда почему ты отдаешь его мне?

— Потому что так хотел Шаба.

— Не знал, что бывает такая дружба, — задумчиво произнес я.

— Я — убар, — сказал Била Хурума. — За всю мою жизнь у меня было лишь два друга. Теперь их обоих не стало.

— Одним из них был Шаба…

— Конечно, — ответил убар.

— Кто же второй?

— Человек, которого я убил.

— Как его звали? — спросил я.

— Мсалити.