Сокровища чистого разума - Вадим Панов

К счастью, Холь не потерял хладнокровия, во время боя не трясся от страха, забившись в какую-нибудь мастерскую, а двигался в сторону машин, оказался неподалёку и был сразу же замечен Гатовым. Павел развернул бронекорду, аккуратно снеся массивным бампером угол механической мастерской, и остановился, давая Холю и его спутнице возможность подняться в кабину.

– А это видел? – Мерса указал рукой на ворота, из которых выкатывал ещё один «Бёллер».

Но поскольку от бронекорды до форта было не менее половины лиги, этот враг не произвёл на Каронимо должного впечатления.

– Далеко, успеем удрать, – заявил он. И ткнул пальцем в небо: – А вот эта дрянь способна попортить нам нервы.

Андреас поднял голову и вздрогнул: на них неспешно надвигался массивный цеппель с большим красным крестом на округлом носу.

И с открытыми пулемётными портами.

* * *

– Что они собираются делать? – растерянно спросил Руди. Сглупил, конечно, поскольку маневр «Доброты» можно было истолковать одним-единственным способом, но ничего не смог с собой поделать – растерялся.

– Вы сами говорили, что Саде нужен Гатов, – напомнил капитан Сварчик. – Она идёт за ним, а заодно заберёт Холя.

– Забыла о «Горьком»?

После гибели импакто осторожный Йорчик счёл нападение на зубастый бронетяг Гатова делом опасным, вычеркнул эту возможность из планов и изо всех сил пытался придумать другой способ захватить Павла. И даже маневр «Доброты» не подтолкнул его к правильной мысли.

– Возможно, Сада считает, что у Гатова закончились боеприпасы, – со всей отмеренной ему природой корректностью произнёс капитан «Розы».

И тут же услышал громкое:

– Точно! – Руди хлопнул себя по лбу, совсем другим взглядом оглядел обнаглевший госпиталь и выдал: – У Гатова боеприпасы закончились, а у нас их полно.

Несколько секунд Сварчик молчал, уверяя себя, что ослышался, после чего осторожно напомнил:

– Вы хотите поссориться с Компанией? – И, прежде чем услышал ответ, напомнил: – «Доброта» принадлежит Департаменту секретных исследований…

– Я об этом не знаю, – жёстко отрезал Руди. – И никто на борту не знает. И вы мне ничего не говорили, понятно? Ничего!

И посмотрел с таким бешенством, что Сварчик вздрогнул.

Капитан, разумеется, не горел желанием ссориться со всемогущей Компанией, однако хорошо знал хозяина и понял, что Йорчик закусил удила. Руди видел вожделенную цель и ради неё был готов пойти на что угодно. Он мог отстранить Сварчика, приказать его арестовать и даже выбросить за борт, сейчас Руди себя не контролировал, и капитан поспешил подчиниться:

– Я вас понял, господин Йорчик.

Но во время смиренного поклона пообещал себе написать подробнейший донос в Департамент.

– Вот и отлично… – Руди хрустнул пальцами. – Сделаем так…

Роскошная яхта была далеко не так беззащитна, как любил показывать Йорчик. В носовой части цеппеля предусмотрительный учёный распорядился установить восьмидесятимиллиметровое орудие и позаботился о том, чтобы среди членов экипажа присутствовали опытные артиллеристы.

– Объявите тревогу, – приказал Йорчик, напряжённо глядя на «Доброту». – Орудийному расчёту занять места согласно боевому расписанию.

* * *

– Он спятил?! Или… – В следующий миг до Фарипитетчика дошло: – Он тоже хочет заполучить Гатова!

– Именно! – крикнула в ответ Сада. И пошатнулась. И выругалась.

И всё потому, что перед носом «Доброты» разорвался уже второй снаряд, недвусмысленно намекающий, что им следует сменить курс. Или лечь в дрейф. Другими словами – отстать от удирающего Гатова.

– Я его убью! – Сада непроизвольно скривила длинные пальцы, и её кисти стали похожи на когтистые птичьи лапы. – Убью!

В голове шумело, перед глазами плыло, и хотелось одного – крови Йорчика! Но все понимали, что в ближайшее время это желание не осуществится – мешало восьмидесятимиллиметровое орудие.

– Все козыри у Руди, – угрюмо напомнил Фарипитетчик. – Припас в рукаве, урод.

До сих пор всё шло по плану: «Доброта» нависла над мчащимся по Камнегрядке бронетягом и дважды перерезала его курс очередями «Шурхакена». Учёные не среагировали, но Сада знала, что её появление не осталось без внимания, и мысленно согласилась чуть подождать. Она чувствовала себя абсолютно уверенно.

Картина происходящего полностью копировала трагическую атаку «Горького», но с бронетяга до сих пор не раздалось ни выстрела, и это обстоятельство косвенно – а с каждой секундой всё более и более прямо – подтверждало выводы Нульчик об отсутствии у Гатова боеприпасов. Команда ощутимо расслабилась. Подлый Горовучик процедил поздравления и сбежал с мостика, не желая присутствовать при триумфе Сады. Капитан Фарипитетчик был по-прежнему сосредоточен, громко требовал отчёта у командиров служб, то и дело подходил к лобовому окну, цокал языком, возвращался к рулевому, вновь требовал отчётов, но в действительности радовался и уже дважды показывал Саде поднятый вверх большой палец.

Всё шло как надо. Всё шло настолько хорошо, что Нульчик – впервые в жизни! – начала заранее составлять хвастливый отчёт начальству…

А потом появилась «Роза Халисии».

Встала слева и чуть выше, уравняла скорость и жахнула из пушки – как оказалось, в носу дорогостоящей игрушки Руди пряталось отнюдь не игрушечное орудие.

Третий взрыв. На сей раз настолько близко, что осколки забарабанили по усиленным стёклам гондолы, и два окна пошли трещинами. А тряхнуло так, что, не подготовься Нульчик заранее, не ухватись за стену, обязательно оказалась бы на полу.

– Мерзавец!

– Третий – последний, – процедил Фарипитетчик. – В следующий раз они выстрелят в нас.

– Не посмеют, – резко ответила Сада, поворачиваясь к радисту: – Мне нужна связь с «Розой»!

– Они требуют, чтобы мы прекратили преследование бронетяга!

– Я хочу говорить с Йорчиком!

– Он отказывается говорить лично. – Радист был одним из самых старых членов команды, служил в Департаменте больше двадцати лет и знал, что требуется делать в данных обстоятельствах. – А его помощники как заведённые повторяют одно и то же: требуют, чтобы мы сменили курс, иначе они откроют огонь. Ничего не слушают.

– Не посмеют, – с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала, произнесла Нульчик.

Радист промолчал, Фарипитетчик – тоже, и лишь проклятый Йорчик не оставил её слова без внимания: через несколько секунд во вторую мотогондолу левого борта влетел артиллерийский снаряд.

– Мы потеряли двигатель, – ровно произнёс капитан, приняв доклад шифбетрибсмейстера.

И ни слова о том, что они якобы не посмеют.

Поражение. Бешенство Арбедалочика. Вечная ссылка на провинциальную Менсалу. Крушение надежд.