Белая тетрадь - Софья Ролдугина

Шесть лет я каждое воскресенье ходила по ней, спеша на электричку в Золотую, на курсы по химии. Асфальт почти стерся, обнажая щебенку. Люки выступали на добрую ладонь от поверхности. Кое-где сквозь трещины в покрытии проросла трава, сейчас по-осеннему пожухлая. От жары, наверное.

Шиповник вдоль дороги.

Весной, когда колючие кусты расцветали, на всей улице стоял легкий медовый аромат. Над розовыми лепестками весь день кружили пчелы, и жители окрестных домов не рисковали до заката открывать окна, дабы зловредные насекомые по ошибке не залетели в их квартиры. Шиповник посадили лет тридцать тому назад. Когда-то это было подобие декоративной изгороди, но за долгое время кусты разрослись, и теперь в густых зарослях с трудом угадывались очертания вытянутых прямоугольников. Но я точно знала, что в середине ветки образуют подобие крыши. В этом колючем домике мы с подругами в детстве часто играли. Это было наше тайное убежище. Оно и сейчас казалось мне самым надежным в мире.

Улица…

Она прилегала к «темным» кварталам, и по иронии судьбы на ней горело всего два фонаря – в начале и в конце. Остальные уже много лет были просто железными столбами с отвалившимися или разбитыми лампами. Удивительно, как они до сих пор не проржавели. У одного из фонарей был оплавленный бок – моя работа.

А дальше…

Если пробежать по этой улице вниз, не переломав себе при этом ноги, то можно оказаться в городском парке. Вообще-то это был почти настоящий лес. По крайней мере, деревьям здесь лет по сто, не меньше, да и росли они как вздумается. О дорогах и речи не шло – несколько хорошо натоптанных тропинок, и все. Чуть дальше городской парк сливался с загородным лесом и становится поистине непроходимым.

Еще недавно в этом лесу обитало чудовище – еловый т’лар. Видно, кто-то из магов серьезно обидел настоящего хозяина леса, вот он после смерти и решил отомстить. Сейчас от логова т’лара не осталось и следа. Инквизиция, несмотря на все ее недостатки, прекрасно работает с нежитью. На вид здесь все в порядке. Тонких псевдошишек не видно. Да и кратер от взрыва успел зарасти травой.

Жизнь не стоит на месте.

Я ненадолго задержалась у воронки, а потом направилась в глубь леса, на полузаросшую поляну. Туда сложно было добраться, если заранее не знать дороги. Меня вело чутье… и память. Сколько раз я проходила этот маршрут в своих кошмарах!

А вот на поляне почти ничего не изменилось. Бетонные блоки все так же образовывали подобие алтаря. С тех пор несколько раз шли дожди, и уголь почти смылся, но и сейчас на шершавой поверхности можно было разглядеть черные письмена.

Да уж. Я невольно поежилась, проводя рукой по холодному бетону. Почему-то в дневном свете размытые угольные линии выглядели особенно зловеще. Или в прошлый раз я была занята другими мыслями?

Может быть…

Домой я вернулась с удовольствием. В ногах чувствовалась приятная усталость. Я даже слегка проголодалась. Ну и хорошо, на сытый желудок спать вредно. А мне нужно было хорошенько выспаться – завтра меня ожидал ночной перелет, и тогда отдохнуть вряд ли удастся.

Я неторопливо умылась, переоделась и застелила постель. Мама с братом уже давно легли спать, не дожидаясь меня, поэтому я не стала желать им спокойной ночи, а просто закрыла дверь комнаты на щеколду, погасила свет и калачиком свернулась в одеялах. Мои ожидания оправдались – сон пришел почти сразу. Только вот странным он оказался…

Все началось с запаха. Свежего, чуть пряного запаха разогретой солнцем травы, который мягко наполнил легкие, убаюкивая и обещая покой. Я лениво перекатилась по подушке, оглядывая комнату из-под опущенных ресниц. В тусклом сиянии ночного светила я заметила, как с подоконника бесшумно соскользнула тень.

– Мм? – сонно улыбнулась я незваному гостю. Какой чудесный сон!.. Жаль, что этого не может быть на самом деле…

– Спи, Найта, – прошептала тень. – Я ненадолго.

– Не уходи, – тихо попросила я. – Ты обещал мне свои сны. И до сих пор не показал ни одного.

Тень замерла в шаге от моего уютного гнездышка.

– Найта… Какая же ты упрямая! Но, знаешь, сейчас я этому рад.

Я закрыла глаза. Веки стали невозможно тяжелыми. Старая кровать прогнулась, принимая на себя вес еще одного тела. Я перекатилась по простыням, прижимаясь к знакомому теплому плечу, окутанному травяным запахом.

– Спи, мелкая. Пока я еще с тобой…

– Не отпущу, – улыбнулась я, проваливаясь в сон.

Мне снился замок.

Огромный и старый, он словно врос в скалы. Его черные полуразрушенные башни нависали над быстрой, но бесшумной горной рекой и мрачным лесом, погруженным в вечные туманы.

Мы лежали бок о бок на огромном лугу, заросшем высокой золотистой травой и белыми цветами. Сейчас их венчики были закрыты, но сквозь сомкнутые восковые лепестки просачивался сладковатый аромат, внося свою ноту в симфонию ночного луга.

Отсюда замок казался слитной черной громадой. Но мне нравилось разглядывать его древние башни на фоне звездного неба. Было в этом месте что-то такое… родное и забытое.

– Когда-нибудь я буду жить здесь, – уверенно сказала я, обращаясь к звездному небу.

Рядом послышался серебристый смех, и знакомый голос ответил:

– Ну, это вряд ли. Видишь ли, здесь могут жить лишь потомки Аллейн Северной или члены их семей. Остальные могут лишь ненадолго остановиться здесь с позволения хозяев.

– А кто сейчас здесь хозяин?

– Я. Других не осталось. У Аллейн был один сын и один внук.

Некоторое время мы просто молчали, разглядывая силуэты башен. Потом я спросила:

– Ксиль?

– Мм?

– А ты возьмешь меня замуж?

– А ты хочешь?

– Да.

– Странная ты.

– А все-таки?

Над ухом грустно вздохнули. Потом я почувствовала, как прохладные губы осторожно прикасаются к виску.

– Не говори глупостей. Какой замуж, подрасти сначала, дуреха…

И почему-то это «дуреха» было совсем не обидным. Слишком много нежности в нем собралось.

Замок и ночной луг сменились странными далекими видениями. Но в них была своя прелесть. Рядом ощущалось присутствие, и это грело сильнее огня. В конце концов, так ли уж важен сюжет, если рядом есть он?

В какой-то момент все изменилось. Я не знаю, с чего это началось. Просто я почувствовала, что снова одна. Мне стало грустно, так, что захотелось плакать.

От слез я и проснулась.

С трудом разлепила заплаканные глаза… «Ох, галлюцинации начались», – пронеслась шальная мысль.

«Галлюцинация» стояла у открытого окна, неторопливо застегивая рубашку.

– Максимилиан! – крикнула я, отбрасывая одеяло.