Чародей - Джин Вулф

Я поздравил Свона.

— Хотя я сражусь с величайшим рыцарем в Митгартре, я все равно не буду достоин королевы Идн. Но я стану немного достойнее. Сэр Воддет сражался с вами. А также сэр Леорт и его милость.

— Вы рассказали мне об одной причине, побудившей вас вызвать меня на поединок. А об остальных расскажете?

— Потому что вы отняли у меня меч. Вы оскорбили мое достоинство и сочли меня трусом, если это действительно были вы.

— Это был я.

Суровое красивое лицо Свона (красоту которого сломанный нос не портил, а лишь делал более естественной) хранило самое серьезное выражение, когда он проговорил:

— Значит, я должен доказать, что я не трус.

— Вы уже доказали.

Он покачал головой и, словно желая поскорее перевести разговор на другую тему, сказал:

— Этот туман… неужели он никогда не рассеется?

Я выразил свое беспокойство по поводу Тауга, и Свон пожал плечами.

— Если бы вы придумали какое-нибудь поручение и прислали Тауга ко мне, я был бы вам признателен, — сказал я.

— Обязательно пришлю. Как только вернусь. Он в отчаянии.

Казалось, Свон ожидал от меня каких-то слов, и потому я сказал:

— Я знаю.

— Этела помогает ему лучше, чем удалось мне.

— Ничего удивительного.

— И ее мать тоже, Линнет. И Вил старается изо всех сил: показывает свои фокусы и просит Тауга описывать, что он видел, а потом раскрывает — иногда — секрет фокуса. Тауг придет в себя. Мальчишки оправляются после любых потрясений.

Я кивнул, хотя не был уверен, что согласен с ним. Свон повернулся, собираясь уходить.

— Я тут подумал… — Он развернулся ко мне. — Пожалуй, следует сказать вам. Всю жизнь я слышу от людей рассказы о помощи, которую они получали от одного или другого человека. Мне никогда никто не помогал.

— Сэр Равд пытался.

— Да. Но теперь один человек по-настоящему помог мне. Вы посвятили меня в рыцари — возвели в рыцарское достоинство. Вы действительно имели такое право? Данное вам правителем?

— Имел и имею.

— Право, данное вам королевой, которая посвятила в рыцари вас? Королевой моховых эльфов?

Я помотал головой.

— Больше я не стану ничего спрашивать. Его милость удивился, увидев меня рыцарем. Поначалу он решил, что это сделал лорд Бил. Я сказал, что не он, а вы, ожидая услышать разного рода возражения, но таковых не последовало. Он просто поздравил меня. А потом спросил, присягнул ли я вам на верность. Я ответил отрицательно и сказал, что уже присягнул на верность лорду Билу. Вы присутствовали при нашем разговоре.

Я снова кивнул.

— Я присягал не по форме. Полагаю, мы сделаем все надлежащим образом, когда — и если — вернемся.

Я сказал, что мы непременно вернемся, но что церемония не состоится.

— Не потому, что лорд Бил откажется, а потому, что вы попросите освободить вас от присяги. Вы станете служить другому сеньору.

— Идн. Ее величеству.

Я кивнул.

— Благодарю вас. Благодарю за все. Вы сами не представляете, сколь многому научили меня. — Он снова повернулся и через шаг-другой скрылся в тумане. Уже не видя Свона, я услышал его голос: — Мы с вами сразимся, когда вернемся домой. Вы согласились. Возможно, она примет меня после этого. — Судя по голосу, он все еще находился поблизости.

Прошел час, или, во всяком случае, время, достаточно продолжительное, чтобы показаться часом; когда солнца не видно, судить трудно. Подошедший ко мне Мани спросил:

— Вам это нравится?

— Наш костер? — Я знал, что он говорил о другом. — Нет, не очень. Дрова сырые.

— Туман.

— Нет. Он тоже сырой.

— И мне не нравится. — Он запрыгнул ко мне на колени и удобно устроился там. — Знаете, дорогой хозяин, мне жаль, что вы не взяли меня с собой, когда отправились с королевой на прогулку.

— Ты сидел в моей переметной суме, полагаю. Мне следовало бы догадаться.

— Как будто вы не знали! Но если бы я присутствовал при вашем разговоре, возможно, я бы сумел дать какой-нибудь полезный совет. Только не говорите, что вы Эйбел, я и без вас знаю.

— Я никогда не шучу таким образом.

— О нет! Действительно не шутите. Ваши шутки лучше, но вы часто думаете, что их никто не понимает.

— И ты тоже.

Я погладил кота по спине.

— Вы никому не рассказывали про… про ту комнату? Комнату лорда Тиази.

— В смысле — о том, что ты увидел там? Нет.

— Спасибо. Я думаю об этом. Много думаю. Обычно я так не делаю.

— Не сосредоточиваешься на своих мыслях? Да, это верно.

— Я действительно обрету свободу, когда кот умрет? Вы говорили что-то такое — или кто-то говорил. И Халд говорит то же самое. Что я снова стану первосущностью.

Я не знал, хочет ли Мани услышать ответ, но он сказал, что хочет.

— Нет, — ответил я. — Ты ею не станешь.

— Халд говорит, элементарные сущности на самом деле не живые, а просто думают, что они живые, и потому не умирают.

Я сказал, что она права.

— Значит, я обрету свободу. Так она говорит.

— Первосущности обретают свободу, становясь чуждым всему живому. Ты не первосущность и не кот. Ты и то и другое одновременно, а кот умрет, как умирают все коты.

— Мне бы хотелось думать, что я просто… просто другое существо. Существо, которое умеет разговаривать.

— Тогда я отрежу тебе ухо, и мы посмотрим, будет ли тебе больно.

— Вы и рады оттяпать мне ухо, да? — Голос Мани, всегда приближенный к мяуканью и мурлыканью обычной домашней кошки, зазвучал совсем по-кошачьи, хотя я по-прежнему разбирал слова.

— Нет.

Я вытащил кинжал, и он скрылся в темноте.

Свон обещал прислать ко мне Тауга, и какое-то время я ждал его, грея руки у костра и думая о Дизири и о делах, которые мне предстоит сделать, прежде чем отправиться на ее поиски. Я пообещал сразиться со Своном (в сложившихся обстоятельствах я не мог поступить иначе), и возможно, он тяжело ранит меня, в каковом случае поиски Дизири опять придется отложить на неопределенный срок. Но равно возможно, я убью Свона, чтобы избежать ранения.

Наконец стало ясно, что Свон забыл послать ко мне Тауга или что Тауг по какой-то причине отсутствует, и я вспомнил свои слова, сказанные Ансу: нам самим придется пойти к Таугу, коли Тауг не желает идти к нам.

Дав знак Гильфу, я поднялся на ноги. Я знал, в какую сторону ушел Вил, и сам походил на слепца, когда осторожно пробирался в тумане (как мне казалось, в верном направлении), нашаривая дорогу мечом в ножнах и через каждые несколько шагов останавливаясь и напряженно прислушиваясь.