Рус. Защитник и Освободитель - Вадим Крабов

Рус выпрямился только после закрытия большой двустворчатой двери:

— Ну ты… — и снова был остановлен этрусским самодержцем, который подходил к закрытому занавеской косяку. Повеяло Силой Призыва и по всему кабинету активировались «глушащие» Знаки.

— Наконец-то! — облегченно воскликнул Эрлан и резко обернулся.

Его воспаленные глаза метали молнии. Оказывается, он еще сдерживался, смотря на бывшего принца первые мгновения встречи.

— Рус Четвертый, пасынок Френома! Раз ты позволил по-простому, то я так и скажу: ты подставил меня под венец, не спросив согласия! Это благородно?! Думаешь, я только и мечтал о царстве?! — рука, сжимающая рукоять кинжала, побелела (привычный меч отсутствовал), государь угрожающе надвигался на Руса…

— Ой, Эрлан, у тебя каблук отвалился, — озабочено сказала Гелиния, и царь рефлекторно перевел взгляд на свой сапог. Непонимающе поднял один, второй, а «княгиня» меж тем продолжала, — и вообще, ты пригласишь к столу? Я голодна, как волк! Да, как волк! Волчица столько не съест, сколько я готова… а какие запахи! Понюхай, Эрлан!

Царь, осознав неуместность своего поведения, чуть ли не физически сдулся. Покачался на целехоньких каблуках, хмуро помотал головой и бросил руку, с трудом отняв её от кинжала, в сторону стола на колесиках с источающими манящие запахи блюдами:

— Угощайтесь, гости дорогие, — яд в его голосе мог бы отравить продуктов и в пять раз больше, чем предстояло съесть. Но «гости» оказались не привередливыми.

«Какая она у меня умница!», — восхищенно подумал Рус, подставляя жене стул.

Выпили, поели, выпили, еще выпили… это то, что нужно в подобной непростой ситуации. Не так представляли молодые супруги теплую встречу со старым знакомым.

— Какие у тебя замечательные повара, Эрлан, — нахваливала Гелиния, без всякой игры уминая за обе щеки, — м-м-м, такую перепелку… это перепелка? Прости, стокач. Сама удивилась, откуда она такая большая… а соус! Не знаешь, из чего готовят? — Эрлан сначала отвечал неохотно, но сам не заметил, как втянулся…

— Ты понимаешь, что самое обидное, Рус? — в конце концов, царь, наплевав на «отрезвление», позволил себе напиться и теперь изливал «другу» душу. Они сидели уже около четверти и ему приходилось четырежды подходить к дверям, отключать «глушилку», орать все более пьяным голосом, что все нормально. А то выбили бы створки. Отходя от дверей, не забывал снова активировать Знаки.

— Я — не самодержец, я — твоя марионетка и ты это прекрасно знаешь! Да это все вокруг знают, у всех на рожах написано! Ты можешь прийти в любой момент, и все тебя ждут! И я жду в первую очередь! Понимаешь?!

— Ну, приду, и что? — Рус хоть и меньше, но опьянел тоже изрядно. Он тоже «выключил отрезвление» и Духов строго-настрого… попросил (это соответствовало грозному приказу).

— А то! Отдашь распоряжения, о которых я даже и не подозреваю, и снова смоешься в свою «яму»! А я исполняй. Ты же сын Бога, это не шутки, — говоря это, пьяно качал пальцем у самого лица «божьего сына».

— Да не буду я лезть к тебе с поручениями, вот еще! И так достаточно наприказывал. Кстати, как выполнение?

— А-а-а, — отмахнулся Эрлан, как вдруг расцвел, — мы же до моря дошли! Дней пять, как голубь от Филарета прилетел. Кушинги[7]не сопротивлялись, а кочевников разбили напрочь! — и хлопнул по хрупкому столу. Изящная столешница треснула, вино и огневичка, подпрыгнув в кувшинах, пролились на белую скатерть, а часть тарелок попадала на пол, звонко зазвенев серебром и разбрызгав остатки того, что там еще находилось. Несмотря на выпитое, ловкие воины и юная маг-Хранящая (практически трезвая) успели отскочить, не замаравшись.

Царь продолжил, как ни в чем не бывало:

— Они, понимаешь, привыкли все из астрала подглядывать, а Филарет и старые книги изучал и о знаниях Леона из геянской истории хорошо мне отзывался. Пригодились. А где он?

— Пока в Тире. Силу осваивает ускоренными темпами. Живет в «Величайшей Гее», это таверна рядом с орденом. Ты, поди, бывал в ней, когда за мной следил, — ответил Рус, присев на стул. Теперь уже вдали от поврежденного изобилия — мечты гурманов. Так же, поморщившись, поступил и Эрлан. А Гелиния, в сердцах рухнувшись, принялась наводить на столе хотя бы видимость порядка.

Для неё не стало откровением «божественное» происхождение мужа, он рассказал об этом заранее, как о веселом казусе. Мол, этруски сами определи, он повода не давал. Сейчас убедилась в полнейшей серьезности их убеждения, и это приятно грело ей душу. Еще бы! Быть женой «сына Бога», да пусть даже пасынка и пусть ненастоящего, но в этом уверены все окружающие — это выше, чем быть царицей! Положение настоящего этрусского царя — наглядное тому подтверждение. Раньше Эрлан почитал Руса как своего принца, а теперь… Гелиния затруднилась с определением, но одно уяснила точно: её ненаглядный самый главный в Этрусии! И он её любит. Правда, напился, как раб в освобождении, никогда таким не видела, но в данной ситуации это необходимо. Ничего, протрезвеет.

— Какую Силу? — не понял Эрлан, — он, вроде, не был склонным… а-а-а! Ты же провел обряд «обретения соратников»! Точно! Подожди, так его к нашим жрецам надо…

— Не, он к Силе Геи склонен. Не знаю, как так получилось, наверное, они там, — словно силясь увидеть Богов, Рус запрокинул голову, — между собой так решили, я не в курсе.

— Ну да, — согласился этруск, — ты же еще и Гее посвящен, все может быть…

«Та-а-к, милый, тебе еще много предстоит мне рассказать, никуда не денешься!», — Гелиния дернулась, услышав об «обряде» и продолжила делать вид, что занимается исключительно столом, стараясь стать как можно незаметней. Вдруг, еще что-нибудь интересное откроется?

— Кстати, Эрлан, а как дела с орденом Призывающих?

— У-у-у, — царь чуть не взвыл, — это самая большая головная боль! В Думе, ладно, грусситы на гросситов косятся — привыкнут, — Рус, хоть и был пьян, но радостно отметил, что нынешний царь, бывший ярый груссит, не причисляет себя к некогда «родной» партии, — а орден… давай завтра, я не соображаю. О, слышишь, опять долбятся! Вот и жену позвали, — при этих словах недовольно скривился, а из-за двустворчатой двери слышался женский голос («глушилка» работала односторонне):

— Эрлан! Немедленно открой дверь! Ты там с женщиной! Если не откроешь, я позову Фридланта!

Гелиния впервые услышала этрусскую речь. Слов не поняла, но общий настрой ясен — жена сильно ревнуют мужа, и грозится страшными карами.

В ответ на слова жены, Эрлан обратился к Гелинии, забыв, что она не понимает по-этрусски:

— Слышала? Верховным жрецом угрожает, — вспомнил, что Гелиния иностранка и продолжил, как и весь предыдущий разговор, по-гелински, — пятнадцать лет женат, а как была стервой, так и осталась! Родители нас женили, у нас так водится.