Рус. Защитник и Освободитель - Вадим Крабов

Эрлан Первый облюбовал себе покои в древнем крыле замка, на примере убиенного Гросса Пятого убедившись в пользе старых добрых подземных ходов. Тем более Звездные тропы так и не создавались.

Рус с Гелинией вышли из «ямы» перед старой спальней Гросса, то есть в новом крыле. Других координат в царском дворце Рус просто не знал, не удосужился снять в свое время. Их встретила невозмутимая пара скучающих гвардейцев, узнала и со всем уважением проводила в другое крыло замка.

Гелиния удивленно озиралась по стенам. Кругом — изображение батальных сцен. Отдельными полотнами висели многочисленные портреты этрусков — царей, наследников, военачальников, жен. Часто встречалось изображение единственного бородатого мужчины, всегда смотрящего прямо в глаза требовательно-призывным взором. О нем и прошептала в первую очередь:

— Кто это, Рус?

— Френом, Бог этрусков. Он являлся на землю пять тысяч лет назад, — прошептал ей в ответ, — про остальных не спрашивай, не знаю.

— Нет, у нас лучше, — заключила, через некоторое время, — гораздо красивее и грандиозней, даже в Эолгуле. Ты еще Альдинополя не видел.

— У вас, — выделил это слово, — вычурней, а не красивей. Тут уютней и, согласись, будто сама история смотрит. И теперь это у нас, а не у вас, привыкай.

Гелиния тихо фыркнула, обозначая свое несогласие, но прошептала противоположное:

— У нас, милый. Я привыкну. Не такие уж они и варвары, только чуть-чуть отстают.

На это фыркнул Рус, но дальше спорить не пришлось — пришли. Гвардейцы какими-то хитрыми путями, проходя только пустыми коридорами, привели путников в комнату без окон, освещенную маслеными светильниками, и единственной, кроме той, в которую зашли, ничем непримечательной дверью.

— Князь Рус Четвертый, княгиня…

— Гелиния, — подсказала девушка.

— Подождите здесь, — один из гвардейцев показал на лавку вдоль одной стены, — царь выйдет, как только освободится. Это недолго, уверяю вас… — хотел добавить еще что-то, но промолчал. Впрочем, по тщательно отводимому восторженному взгляду и так понятно: «Сын Френома прибыл! А то и сам Бог, кто его знает».

Во время речи первого этруска, второй незаметно скрылся за дверью, открывшейся — закрывшейся абсолютно бесшумно. Поспешил доложить. Эрлан сорвется хоть с госсовета, хоть с любимой жены — к прорицательнице не ходи! Только эта таинственность…

«Не, все правильно. Эрлан, умница, так распорядился. Специально меня там ждали. Может и до сих пор ждут в других местах «наиболее вероятного появления», я же не докладывал когда и куда. Ну а уж если гвардейцы на меня так смотрят, то с большими массами народа мне действительно лучше не встречаться…», — мысли Руса прервал вышедший из «таинственной двери» гвардеец:

— Князь и княгиня, придется пройти в другие покои.

Они сделали полукруг по новым проходам, один раз задержавшись, чтобы пропустить за поворотом каких-то громко разговаривающих людей числом, судя по голосам, не менее десятка, и подошли к той же группе комнат, только с противоположной стороны. В этот раз второй гвардеец просто распахнул дверь и молча пропустил «князя с княгиней».

Эльдар стоял посреди большого помещения с двумя столами, заваленными свитками и листами пергамента. На стенах висели всего четыре портрета: неизвестного хмурого этруска, Гросса Пятого, самого Эрлана и… Руса Четвертого, почему-то в старинных латах — почти сплошной броне.

Так они и застыли: Рус с Гелинией напротив портрета, с которого «тот» Рус, удивительно похожий на настоящего, смотрел очень даже грозно. Высокий живой Эрлан Первый, одетый в национальный жилет — скромный, из мягкого войлока, совсем не соответствующий его царскому положению, оказался как раз между двумя «изображениями» прежнего правителя и не знал, что делать.

Первым опомнился Рус:

— Здравствуй, Эрлан! — широко улыбаясь, подошел к царю, приобнял за плечи и сразу отстранился. Никогда они не дружили как равный с равным, несмотря на легкость и простоту общения в «агитационном отряде»; Эрлан всегда подчеркивал высокое положение Руса-принца и не сближался, — Гелиния, подойди к нам. Познакомься заново: Царь Всех Этрусков Эрлан Первый, можно просто Эрлан, — заглянул в глаза нынешнего государя, поразился смятению его чувств и продолжил гнуть свою линию, — а я — просто Рус, — говорил, казалось, в самую душу, — так ведь, Эрлан? Мы теперь ровня, ни к чему устраивать чинопочитание… так? — на это слово нажал особо и самодержец, наконец, определился:

— Здравствуй… Рус! — тихо продавил это простое слово и расслабился, — здравствуй, Гелиния, очень рад встрече.

Как он изменился! Не внешне: обладая магией Призыва за телом проследить не трудно — внутренне будто надломился. Рус легко прочитал это в его взоре и испытал укор совести:

«М-да, не подумавши я тогда поступил… Но он единственный, кого я знаю, не имел прямого кровного родства с Груссом! Да, генеалогическое древо в тереме Радана все решило. Почти спал тогда, но все же углядел… Нет, ну не мне же становиться царем страны, о жизни которой я понятия не имею! Ничего, Эрлан, справишься! Я в тебя верю! — вот так ловко снова скинул с себя ответственность, — тем более уже поздно, ничего не изменишь», — и успокоился окончательно.

— Эрлан, мы на пару четвертей, просто погостить. Гелиния уговорила, ты же знаешь жен! — и незаметно толкнул супругу.

Жена поняла:

— Да, Эрлан, я ему все уши истоптала! Помнишь, побежала за вами, а он, — открыто толкнула Руса, — выбросил меня обратно в Тир! После это я с него не слезаю, — с этими словами так лукаво посмотрела на Царя Этрусии, что он расплылся в улыбке:

— Рус, Гелиния, вы голодны? — и, не дожидаясь ответа, позвонил в колокольчик, — обед на троих, прямо сюда, — распорядился, не оглядываясь на степенно вошедшего пожилого этруска в неизменной жилетке, прошитой золотыми нитями так, что атлас только угадывался.

— Слушаюсь, государь, — пожилой важно кивнул и не менее важно вышел. Если он и удивился приказу, то вида не подал. А Рус предусмотрительно отвернулся и заговорил только тогда, когда слуга вышел:

— Ты прав, мы есть хотим… — но Эрлан остановил его взмахом руки и тихо проговорил:

— Не стоит шуметь, скоро внесут обед. Вы раздевайтесь, вспотеете.

Молодожены только сейчас обратили внимание, что они как были в длинных кожаных плащах с откинутыми капюшонами, так в них и оставались. Жарковато в помещении. Рус принял у Гелинии дождевик, снял свой и по указке Эрлана сложил их на стул. Задвинул под стол и снова вовремя отвернулся, делая вид, что копается над сиденьем. Услышал стук колесиков по каменному полу и сразу учуял запах такой вкуснятины, что невольно сглотнул слюну.

— Все свободны! — приказал царь, — Соригон, не надо помогать гостям, мы сами справимся, свободны!