Звезда моей души - Татьяна Устименко

— Мои поздравления, молодая сьеррина чародейка! — вывел меня из задумчивой сосредоточенности бархатный, даже немножко льстивый голос Беонира. — Ты нашла то, что безуспешно искали несколько поколений человеческих магов.

— Ага, убойная находка! — озадаченно подхватила лайил. — Даже и не знаю, поздравлять тебя теперь или соболезнования выражать…

Видимо, Ребекка не хуже меня понимала, что существуют вопросы, на которые нет ответов. Но есть ответы, вызывающие массу вопросов…

— Спасибо вам! — Меня захлестнула нежность к обоим спутникам. Может, они и не являются моими настоящими друзьями, но все-таки… — Спасибо, мои хорошие. Без вас у меня ничего не получилось бы.

Я любовно погладила четыре крупные жемчужины, удобно угнездившиеся у меня на шее и уже успевшие нагреться от соприкосновения с кожей.

Беонир и Ребекка заметно смутились и потупили глаза. Впрочем, лайил очень быстро обрела прежний невозмутимый вид и слегка приобняла меня за талию, указывая на торчащий из-под моей манжеты листок бумаги, о котором я уже успела позабыть:

— А это что такое? Еще одна древняя тайна?

Я запоздало охнула, попеняв на свою непростительную забывчивость, выхватила листок, развернула и поднесла к глазам, ибо буквы оказались совсем крохотными. Да к тому же они были начертаны бледно-голубыми, сильно выцветшими чернилами. Запись гласила:

Четыре капли чистых слез

Судьбы виток тебе принес,

Ты этим даром не гордись —

Им по уму распорядись.

Одна — гладь моря усмирит,

Вторая — в небе жить велит,

А третья — есть сама любовь,

В четвертой боль, прощенье, кровь.

Им дан завет — секрет беречь,

Соединить звезду и меч,

Расставить вехи на пути

И мир от гибели спасти.

Я была, мягко говоря, потрясена. Нет, скорее шокирована! Так, значит, все в нашем мире происходит отнюдь не случайно, не спонтанно, а подчиняется какой-то сложной, пока еще не очевидной для меня зависимости. Фреска в Куполе, слезы Эврелики, эти строки — они как-то связаны между собой, они составляют единое целое и ведут к определенной цели. И мне очень хотелось надеяться, что искомая цель есть не что иное, как спасение нашего погибающего мира.

— Что там написано? — нетерпеливо спросила Ребекка, вопросительно заглядывая мне через плечо. — Ты небось откопала очередной эпистолярный шедевр, чтоб его мантикора три раза переварила!

— Суди сама! — отозвалась я, протягивая листок Ребекке.

В тот момент, находясь целиком и полностью во власти своего судьбоносного открытия, я как-то не сообразила, что не все секреты предназначены для выставления на всеобщее обозрение. Некоторые из них сами выбирают себе и хозяина, и хранителя.

Впрочем, благое провидение, предусмотрительно распорядившись всем за меня, тут же исправило случайную оплошность.

— Шутить изволишь, спасительница моя? — разочарованно протянула воительница, так и сяк вертя белый бумажный листочек и взирая донельзя обиженными глазами. — Тут же ничего нет!

— Ага! — поддакнул Беонир. — Пусто.

— Как у тебя в мозгах! — сердито добавила крайне раздосадованная лайил. — Йона, если еще надумаешь шутить — предупреждай, чтобы мы знали, когда смеяться.

— Ха-ха-ха! — невесело вставил ниуэ, но мгновенно заткнулся, поеживаясь под обличающим взглядом гневно скрежещущей зубами Ребекки.

— Слушай сюда, шут гороховый, — не обещающим ничего хорошего тоном начала вспыльчивая девушка. — Вот я заметила: во всех неприятностях, в любой беде, в стычках с врагами — ты всегда находишься рядом со мной…

— Да-да, люби… — с энтузиазмом откликнулся влюбленный юноша, но своевременно прикусил язык, так и не выдав своего чувства.

— Что «да-да», болван?! — возмущенно завопила окончательно взбешенная Ребекка. — Вот я и думаю: так, может, это ты меня сглазил и несчастья мне приносишь, а?

Сломленный ее яростным напором, Беонир ошалело помотал головой, отметая несправедливое обвинение, попятился, споткнулся и упал, неудачно приземлившись на все те же злополучные останки чародейки Сильваны. Его напуганный истошный вой немузыкально взметнулся к потолку пещеры, эффектно присоединившись к воплям Ребекки. Я равнодушно пожала плечами, уже привыкнув к их бесконечным перебранкам, и подобрала оброненный воительницей листок.

Несколько мгновений я недоуменно таращилась на девственно-чистую бумагу, полностью абстрагировавшись от шума набирающей обороты ссоры. Пусть их скандалят: милые бранятся — только тешатся! Но куда, спрашивается, исчезли начертанные на листке строки, к счастью навечно врезавшиеся мне в память? Не иначе как они успешно выполнили свою миссию, попав к нужному адресату, а затем попросту покинули наш мир, чтобы не стать добычей нечистого на руку обманщика…