Память льда. Том 1 - Стивен Эриксон

– Святые отцы, – сказала госпожа Зависть так громко, чтобы её услышали через рёв кричащей толпы, – прошу, простите моё невежество. Ребёнок Мёртвого Семени – что вы имеете этим в виду?

– В моменты награды те мужчины, которые не разделяют нашу веру, госпожа, часто невольно проливают семя жизни… и излитие это продолжается, когда жизнь покидает тело. Именно в этот момент, положив труп под себя, женщина может оседлать его и таким образом принять семя мёртвого мужчины. Дети, рожденные в результате подобного зачатия, – святейшие родственники Провидца. И Анастер первый из них, достигший совершеннолетия.

– Это, – сказала госпожа Зависть, – необычно…

Ток впервые на своей памяти увидел, как её лицо болезненно побледнело.

– Дар Провидца, госпожа. Ребёнок Мёртвого Семени несёт видимое доказательство того, что смерть целует жизнь – доказательство самого Вознаграждения. Мы знаем, что чужеземцы боятся смерти. Верующие – нет.

Ток прокашлялся и наклонился к священнику.

– А когда эти тенескаури покинут Бастион… в городе останется хоть кто-то живой?

– Принятие неизбежно для всех, господин.

– Другими словами, те, кого не поразила лихорадка, были… вознаграждены?

– Верно.

– А потом съедены.

– У тенескаури есть нужды.

Беседа подошла к концу, когда толпа жителей, хлынувшая с главной улицы, заполонила площадь. Во главе толпы ехал юноша, он единственный сидел на коне – покрытой язвами, пожилой, чахлой тягловой кляче с изогнутой спиной и шеей. Когда юноша проехал вперёд, он неожиданно обернулся туда, где стояли Ток и другие. Затем указал на них длинной тонкой рукой и вскрикнул.

Это был бессловесный пронзительный звук, но последователи хорошо его поняли. Сотни лиц повернулись и уставились на незнакомцев, после чего люди кинулись к чужакам.

– Ох, – выдохнула госпожа Зависть.

Второй священник отскочил назад.

– Увы, нашей защиты недостаточно. Приготовьтесь к своей награде, чужаки! – сказал он и помчался прочь вместе с двумя другими жрецами.

Госпожа Зависть подняла руки и неожиданно оказалась окружена парой огромных зверей. Оба ринулись навстречу толпе. На мостовую хлынула кровь, и повалились первые тела.

Сегулехи протиснулись мимо Тока. Сену остановился рядом с Завистью.

– Разбуди нашего брата, – прокричал он.

– Согласна, – сказала она, – Тлен, без сомнения, тоже появится, но я подозреваю, они будут слишком заняты для того, чтобы сражаться друг с другом.

Кожаные ремни лопнули, когда Мок буквально взмыл в воздух, уже держа оружие в руках.

А вот и я, забытый всеми. Ток принял решение.

– Повеселитесь тут от души, – сказал он, отходя по боковой улочке.

Пока ай и пёс прогрызали путь сквозь воющую толпу, госпожа Зависть развернулась, широко открыв глаза.

– Что? Куда это ты?

– Я принял Веру! – крикнул он. – Эта толпа несётся прямо на малазанское войско, хотя ещё не знает об этом. И я иду с ней.

– Послушай, Ток! Мы сотрём это жалкую армию и бледного коротышку в порошок! Нет никакой нужды…

– Не уничтожай их! Прошу, Зависть. Прорежьте себе путь, да, но они нужны мне.

– Но…

– Нет времени! Я всё решил! Если удача Опоннов будет сопутствовать мне – мы ещё встретимся. Иди, ищи свои ответы, Зависть, а я найду друзей!

– Подожди…

С последней волной Ток развернулся и побежал по улице.

Оглушающая вспышка волшебства толкнула его в спину, но он не обернулся. Зависть вымещала злость.

Худ её знает, она только что могла потерять самообладание. Боги, любимая, оставь кого-то из них в живых.

Он повернул направо и опомнился лишь посреди толпы орущих крестьян, рвущихся, как и он, к основной артерии города, куда хлынули Верные. Он ворвался в безумный поток и начал кричать – бессловесно, как кричат немые, – с бездумной фанатичностью продираясь через поток.

Как листок посреди широкой и глубокой реки…