Ларт Многодобрый - Елена Плахотникова

Старик замолчал, засмотрелся на бабочку.

– Это все, что ты можешь сказать? – не выдержал я.

– Непосвященным нельзя говорить о Его ритуалах. И видеть их нельзя.

– Даже шаманам?

– На мне нет Его знака.

– Можно организовать…

– Не надо! – Старик аж дернулся. И про бабочку забыл.

– Ладно, как хочешь. Мое дело предложить.

– Служитель не предлагает. И не выбирает. Это Он выбирает себе служителя.

– Старик, не трави душу. И без того тошно.

Помолчали. Бабочка все-таки «оседлала» свой цветок. Не знаю, что она в нем нашла? Маленький, невзрачный и без запаха.

Почему-то вспомнилась целительница. Такая же тощая, неприглядная и… Но говорят, некрасивых женщин не бывает. Тот, кто это сказал, тиу не видел. Чтоб она показалась красивой, надо захлебнуться в водке.

– Наверное, я здорово тебе напортачил с целительницей. Колдуна вот зачем-то послал к ней…

– Ты правильно поступил, Многомудрый. – Мне показалось, что шаман улыбнулся. – Колдун после тебя… дух будущего целителя получит больше мудрости и силы. Но… – И старик опять засмотрелся на бабочку. Я притомился ждать, чего там дальше, после «но» будет.

– С тиу как? Все нормально?

– Она – тиу.

Ясненько. Типа чего ей сделается?.. Такая – ни в огне, ни в воде, а бешеные слоны ее и сами боятся.

– А с рыжим нашим чего?

Шаман улыбнулся. На этот раз точно.

– С ним не так хорошо, как с тобой. Его унесли слуги. Через несколько дней… силы вернутся к нему.

– Понятно. Не все так хорошо, как хотелось бы. Пирожки в ближайшее время мы жевать не будем.

– Какие пирожки?

Объяснил я шаману этот черный прикол. Старик покачал головой.

– Нет. Умирать он не станет. Ни в ближайшие дни, ни потом. Он же из клана ми-ту.

– Ото ж. – Я скорчил скорбную морду. – Этих тварей, кажись, трудно убить.

– Очень трудно, – поправил меня шаман. – И еще, Многодобрый… ми-ту не умеют прощать.

– Боюсь, я тоже плохо забываю обиды.

– Ты тоже, – эхом отозвался старик. – Хочу тебе сказать, Многомудрый…

Я отдернул пальцы от ладони. Хоть перевязывай ее.

– …Я видел много караванов. Этот – самый необычный.

– Да? И чего с ним не так?

– Все так. Но кое-кто в нем лишний.

– И кто же?

– Ты или ми-ту.

Бабочка опять стала наворачивать круги над цветком.

– Ты прав, старик, я в нем лишний. Я! Вот только вернуться не получается.

– И не получится, – обрадовал меня шаман. – Боги любят играть в такие игры.

– Да? Это они сами тебе сказали?

– Нет. Мне сказал Наставник.

– А ему кто?

– Не знаю. Тогда я не додумался до такого вопроса. А теперь…

– Ну да, не спросишь. Не тревожить же мертвого из-за такой ерунды.

– Многодобрый, поднять можно только того, кто не прошел Огненные Врата. А я сам сжег тело Наставника.

– Вообще-то я пошутил насчет «спросить».

Надеюсь, шаман тоже. Насчет поднятия мертвых. Я ведь уже начал привыкать к этому миру. А мне здесь только оживших мертвецов не хватает.

– Так что там с шутками богов?

Старик подбрасывал в руке камешки. Белый, темный, полосатый. И заговорил, не отрываясь от своего занятия:

– Ты и ми-ту, как ветер и песок. Как вода и огонь. Каждый хорош, когда один, но вместе!..

– Знаешь, я видел как-то извержение вулкана. В океане. Это не рассказать. Это видеть надо. И пережить. Мы тогда чуть не навернулись на той яхте. Но кадры получились, обалдеть! Сами себе потом не верили, что это все в натуре.

– Тогда ты поймешь, Многомудрый, игру… – Цокают камешки. Полосатый, белый, темный. – Нет, не богов. Кто мы такие, чтобы проникать в Их замысел? Я хочу рассказать тебе про игру ми-ту. – Бабочка опять села на цветок, но ее сдуло порывом. – Там, куда повернуты твои глаза, есть очень опасные гори. Если упадет один камень, то за ним последует много других.

– Слышал я о таких приколах.

– Ми-ту бегают по этим горам, доказывая свою силу и ловкость.

– Правда, что ли?

– Я сам это видел. Камни падают и гремят, а ми-ту бежит как по облаку. Бежит и не останавливается.

– Ну долго так он не сможет.

– А этого и не надо. Только там, где живет неспящий камень Ми-ту умеют отличать его от обычного.

– Да уж. Кто не научился, тот…

– Тот не получит жену. А еще… убитый неспящим камнем родится уже не ми-ту.

– Блин, какое горе!

– Для них это именно так.

Шаман задумчиво качнул головой. Только я не дал ему долго задумываться.

– Ну прикол с лавиной я понял. Но к чему ты это рассказал?

– Ты и колдун, как два молодых ми-ту, что бегут по неспящим камням. Но вдвоем нельзя бежать по одной горе, а вы…

– А мы бежим, так?

– Да. – Старик сжал камешки в кулаке, посмотрел на меня Не в глаза. На рот или подбородок. – Вы бежите вдвоем.

– Ну и кто у кого сидит на шее?

– Ты опять задал вопрос, до которого я не додумался.

– А ты знаешь другой способ, как идти вдвоем там, где может пройти только один?

– Нет. И твоего способа я не знал.

– Теперь знаешь.

– Тебя не зря называют Многомудрым.

– Да было бы из-за чего!..

– Вот и я не знаю, из-за чего вы идете вдвоем. А мог бы догадаться. Мой Наставник был самым умным из всех шаманов, кто жил и живет. А я…

– Может, и догадаешься еще. Ты знаешь, куда мы идем?

– Караван или?..

– Или.

– А вы разве не вместе?

– Сначала вместе, а потом…

– Этого я не знал. – Шаман убрал камешки и сложил руки на коленях. – Я слушаю тебя, Многомудрый.

Не так уж много сказок я запомнил, что наплел рыжий. Но канву ухватил. И название заковыристое тоже.

Я говорил, а старик задумчиво кивал. Я замолчал, шаман продолжал кивать. Наверно, своим мыслям. Или бабочке, что опять наматывала круги возле цветка.

– Значит, вот куда он идет. В Храм Многоликого. Интере-эсно-о…