Скифы - Юрий Никитин

— Продуло… малость…

Он долго откашливался, вытирал рот и глаза, а Черный Принц,потеряв терпение, сказал резко:

— Ладно, это была минутная слабость. Сейчас мы решаем:двигаемся вперед или… остановимся.

Гаврилов сказал осторожно:

— Остановиться — это не всегда плохо.Остановиться — это перевести дух, подтянуть обозы, собрать резервы,сосредоточиться для нового рывка… Но, если честно, я тоже считаю, что надопоторопиться собрать подписи. Мы можем не успеть!

Крылов сказал хрипло:

— А возрастной ценз? В России в президентывыбирают только стариков. Такова традиция.

Черный Принц возразил:

— На этот раз выбирать будут скифы!

— Но по старым законам? У нас никогда не было молодыхправителей.

— А Ленин, Сталин? — возразил Черный Принц. —Свердлову вообще было не то двадцать, не то двадцать один год, когда он стал,по нынешним меркам, президентом страны!

Матросов сказал зло:

— Так то революция! Революции всегда делались молодыми.И возглавлялись ими… до тех пор, пока их не отодвигали более старые пердуны. Тыеще царей вспомни!

— А что царей? Вот Петр Первый…

— Петра не выбирали! А то бы хрен он прокрался крычагам. При любой выборной системе остановили бы еще до порога. А у нас теперьне престолонаследие…

— Увы, — согласился Черный Принц. — Надобудет ввести, а? Или оставим выборную? Может быть, придумаем что-то еще?

— Че?

— Ну, че-нибудь вроде Олимпийских игр. Кто наберетбольше очков, того и ставим царем.

Тор предложил кровожадно:

— Тогда по армрестлингу!

— Фиг тебе, — возразил Откин. — Президентдолжен быть силен мозгами.

— С мозгами у нас многие, — возразил Тор. —Да только работают не так, не тем, не туда… а то и вовсе спят, а работает утакого умника совсем другое… Вон как у нашего Крылова.

Крылов поморщился:

— А что у Крылова?

— У тебя все работает, — сказал Торпоспешно. — И верхняя голова тоже. А у других только та, которой легче.Ладно, Черный Принц прав, президент из любого из нас еще молокосос… в сравнениис теми разжиревшими монстрами из правительства. Но кто сказал, что мы обязаныиграть по их правилам?

Черный Принц сказал задумчиво:

— Играть придется по их. В Конституции яснозаписано, мол, только с тридцати пяти можно выдвигаться на президента. Но мывсе моложе…

Матросов пошарил взглядом по лицам.

— Неужели все?.. Хоть кто-нибудь подошел близко? Илиподойдет к следующему сроку выборов?

Крылов сказал с неохотой:

— Мне тридцать четыре. Так что к следующим выборам могбы… но будь я проклят, если дотерплю хоть в Госдуме! Я уже и так скоро кусатьсяначну.

Черный Принц слушал, кивал, потом сказал, словно вне всякойсвязи:

— Когда заполняешь больничный лист, то спрашивают,сколько тебе полных лет. А когда в армию, то с какого года рождения… То естьврач, если тебе до двадцати лет всего сутки, все равно пишет девятнадцать, адля армии, если ты родился после первого января, тебе засчитывается весь этотгод целиком… А как с выборами? Кто знает?

Все переглядывались. Откин сказал с неудовольствием:

— Ты уже в такие дебри заглядываешь! Мы и ОсновногоЗакона не читали.

— Надо читать, — отрезал Черный Принц. —Ребята, вы еще не поняли? Или в вашу мозговую серость еще не дошло? Мы в самомделе выдвигаем скифа в президенты!

Крылов старался слушать, но голоса как-то страннопрорывались через завесу мрачного отчаяния. Яна, похоже, уже ушла. Чтобы еевернуть, черт знает что надо совершить. Но не хапать же из кормушки депутатовпобольше, побольше, побольше — чтобы показать ей свою крутость,беспринципность, пренебрежение к тем ценностям, которые вешает на ушилохам-избирателям? Так должен поступать настоящий мужчина-победитель… черт,почему же он не может?

В глазах потемнело, кровь толчками ломилась в виски. Онощутил прилив такого отчаяния, что вслепую ухватился за края стола, содрогнулсявсем телом, дряхлый и раздавленный горным хребтом ужаса.

— Да что мы за люди? — прошептал он. Все виделиего отчаянные глаза, под ними висели трехъярусные мешки — темные, в мелкихсеточках, похожие на рыбацкие сети. — Почему не можем сидеть на месте, какостальные страны? Сидеть тихонько и сопеть в тряпочку? Тем более в этойгребаной России. Она ж никак не отойдет от прошлой стройки, что все-такисорвалась! Почему снова беремся строить великую державу… да что тамвеликую — конечно же, величайшую! И опять же, величайшую и самуюблагородную, что берется облагодетельствовать все человечество!

Черный Принц словно не заметил его отчаяния, сказалбеспечно:

— Наверное, это у нас в крови?

Тор заявил еще беспечнее:

— В крови только лейкоциты и фагоциты! Это я понимаю.Еще там может завестись туберкулез. Правда, теперь уже и всякие СПИДы… Нет, эточто-то в нашем воздухе…

— Или в русской земле, — засмеялся ЧерныйПринц. — Это ничуть не хуже идеи насчет особого воздуха. Можно сказать,что в этой земле захоронены наши предки, вот и мы такие… дескать, предки у насбыли особые, арийские!

— Скифские, — поправил Тор сварливо. — Этокруче каких-то там арийцев.

У всех были гордые лица, веселые и дерзкие глаза. Крыловвздрогнул, ему показалось, что он выныривает со дна теплого пруда с неподвижнойводой. Так же из глубины всплыла искорка, разгорелась в яркую мысль: а почемунет? Почему не попробовать взяться за руль, попробовать вывести из болота еслине эту страну… то хотя бы тот народ, который не хочет, подобно русским,оставаться в болоте?

— Ладно, — проговорил он. — Кто не рискует,того не хоронят в гробу из красного дерева!

Паскаль однажды сказал, что будь у Клеопатры другая форманоса, то и границы государств сейчас были бы иными. А Крылов чувствовал схолодком, что будь у Яны другая форма груди, то шуточка с созданием державыскифов так и осталась бы шуточкой. Корчмовцы переключились бы на что-то еще,потом еще и еще, мысли пошли бы скакать с предмета на предмет в чисто русскомнежелании по-немецки углубляться в серьезную работу.

Но Яна подошла в тот момент, когда он уже раскрыл рот,однако новых оригинальных идей не было, а блеснуть перед красивой женщинойнадо, вот и попер раскручивать скифскую тему, раскручивать, наворачивать…

А кто сказал, что женщины и мысли вместе не приходят?..Хотя, если честно, это была не мысль. Это было нечто другое… Наверное, потому истоль живучее. Мысли так не задевают и так глубоко не западают, как вот такое…не от ума…