Западня для ведьмы - Антон Орлов

Мерещилось, будто издали доносятся звуки музыки и женское пение. Впрочем, нет, вовсе не мерещилось, и вправду музыка – флейта, маранча, бубен. Может, в Киншате справляют свадьбу или поминки?

Он посмотрел на Телбеш-нубу, но бродячий сказитель вряд ли мог что-то прояснить, так как и сам выглядел донельзя озадаченным.

За поворотом открылась небольшая долина, под склоном лепилась горстка глинобитных построек, озаренных разноцветным сиянием нескольких дюжин волшебных фонарей. На площади перед молельней были составлены в ряд накрытые столы, посередине отплясывали танцовщицы в пышных юбках. Оттуда тянуло запахами еды, как из лучшего ресторана. Народ за столами выглядел сытым и развеселым.

– Что это они делают?.. – с неподдельным изумлением вымолвил провожатый.

– Влачат свое существование, насколько я понимаю, – отозвался Орвехт.

– Всем бы так влачить! – завистливо вздохнул Кебрехт. – Чуете, как пахнет? Жаренное на вертеле мясо, да с такими приправами, что не про мое жалованье – готов побиться об заклад!

– Сдается мне, повар у них отменный, – согласился маг. – Телбеш-нуба, и часто у вас в Киншате закатывают такие пирушки?

– На моей памяти, почтенные, такое в первый раз, – заверил старый киншатец, удивленный едва ли не больше всех.

При свете плывущего над головой у Орвехта фонарика они направились к деревне, которая сияла посреди густого вечернего сумрака, словно ярко освещенные театральные подмостки. Провожатый вел их по тропе уверенно, обходя притаившиеся в темноте валуны и предупреждая о подъемах-спусках. Сразу видно, что местный, он бы прошел тут и с завязанными глазами.

Суно и Зомар были начеку, но никакой опасности не улавливали: может, ее здесь и нет вовсе?

Их вышли встречать. Сперва по-южному цветисто поприветствовали дорогих гостей, потом тепло обнялись с вернувшимся родичем, и только после этого дошло до объяснений.

– Продали! – гордо провозгласил староста Киншата, огладив седую бороду, от которой пахло дорогими благовониями, вином и соусом.

– Продали?.. – потрясенно переспросил Телбеш-нуба.

– Что продали? – шепотом поинтересовался Кебрехт.

– Полагаю, бирюзовый приворот, что же еще, – отозвался Орвехт по-ларвезийски, тоже шепотом.

– Нашелся покупатель, и цену заплатил, какую положено, – подтвердил его догадку староста. – Теперь триста лет будем жить в достатке, а то и четыреста, внукам и праправнукам нашим хватит!

– А я все пропустил, за что же боги ко мне так немилостивы… – сокрушенно покачал головой сказитель. – Кто купил?

– Неведомо кто, его лица никто из нас не видел. Пожалуйте за стол, почтенные гости!

Отказываться нельзя – это по сурийским представлениям крайняя степень неучтивости, хотя Суно предпочел бы сначала посетить купальню. Он украдкой проверил с помощью заклинаний еду и напитки на яды, волшебные зелья и дурманные снадобья, но все было чисто, и охранные амулеты Зомара ничего подозрительного не выявили.

За трапезой новым слушателям рассказали о покупателе. Тот появился откуда ни возьмись, один-одинешенек. Из-под тюрбана ниспадала на плечи глухая вуаль из черного конского волоса, так что не видно ни лица, ни затылка, ни шеи. Ясно только, что маг и что он еще молод. Последний вывод киншатцы сделали, рассмотрев кисти его рук – изящные, белые, гладкие. Иные из деревенских предполагали, что это могла быть женщина, рослая и с низким голосом. Может, они и правы, наверняка не скажешь, гость кутался в просторный темный плащ, скрадывающий очертания фигуры.

Остановившись посреди площади, окруженной ветхими глинобитными домиками, он дождался, когда к нему подойдут – а уж этого долго ждать не пришлось! – и невозмутимо произнес:

– Я хочу, чтобы мир Сонхи украл одного человека. Назовите цену.

Назвали. Цена его не смутила. Каким образом он доставил в деревню сундуки с монетами, слитками золота и старинными драгоценностями, покрыто мраком тайны, как и само его появление в Киншате. Но все сокровища до последнего серебряного кругляша были настоящие, уж мир Сонхи не принял бы в уплату фальшивку!

Получив приворотное снадобье, он долго что-то рассказывал вполголоса, обращаясь к источнику, который бьет из растрескавшегося барельефа в виде лица с грубоватыми чертами. Бирюзовое вещество на ладони осталось влажным и ярким: мир согласился с тем, что человека, о котором поведал покупатель, хорошо бы заманить в Сонхи и удержать здесь насовсем. А что он там тихонько говорил под своей вуалью, никто из деревенских, наблюдавших за ним с некоторого расстояния, разобрать не смог, хотя и снедало их неистовое любопытство.

После этого он запечатал снадобье в склянку и исчез, а в одночасье разбогатевшие жители Киншата сразу же послали в городок Улайват за продовольствием и вином, за благовониями и волшебными фонарями, за хорошими тканями на обновки – все запасы у тамошних торговцев подчистили. Да в придачу наняли бродячих артистов, которые первоначально держали путь в Золотую Прорву.

– Оставайтесь, почтенные, гулять вместе с нами, если никуда не торопитесь. Что-нибудь о чужих краях за столом порасскажете…

Орвехт на это учтиво ответил, что трое из них, к величайшему сожалению, торопятся, а трое других, может, и примут приглашение.

– Ты оставайся в Киншате, – посоветовал он Сабилу. – Переждешь два-три месяца и потом отправишься в Пчеват к родителям. Народец за это время о тебе забудет, им ведь нужен не ты.

Привстав со скамьи, парень поклонился, соглашаясь.

То же самое Суно предложил отставному капитану, который на словах не возражал, и Онсуру, что-то отчаянно забормотавшему о жене, которую надо спасти. Зомар, сидевший чуть поодаль, качнул головой с сумрачным скепсисом: по его мнению, спасать Онсуру уже некого.

Маг еще раньше решил при первом удобном случае отделаться от попутчиков: и для них так лучше, и для эмиссаров Ложи проще.

– Как вы думаете, господин Орвехт, кто бы это мог быть? – отвлек его на другую тему Кебрехт. – Я имею в виду, покупатель?

Суно хмыкнул.

– Имя назвать или вас интересуют общие соображения?

– Любопытно весьма, – пояснил курьер, слегка смутившись, что не помешало ему оторвать зубами от новой порции кусок мяса, покрытый поджаристой золотистой корочкой.

– Могу только гадать, кто это был, но, думаю, он не из магов Ложи.

Орвехт слукавил. Одна догадка у него была. Вспомнилось, знаете ли, как прошлым летом в домике Зинты на улице Горошин он собирал в чашку из-под чая диковинные осколки, похожие на стеклянную крупу. Может, и совсем не к месту вспомнилось… Хотя кто его знает.

– Чокнутый это был, – охотно присоединился к обсуждению Начелдон, раскрасневшийся от вина и расстегнувший на груди грязную рубашку. – Чтоб отдать все сокровища мира за какую-то блажь и дурь – за человека, а то мало людишек в Сонхи небо коптит! – для того надо форменным образом чокнуться.