Генетический шторм - Вадим Денисов

Перевалив через бордюр, «Диско» грозно остановился перед броском вниз. Казалось, что машине самой интересно попробовать свою силу и ловкость.

– Вы не перебарщиваете? – настороженно вопросил Негадов, вытягивая шею вперед.

– Все держитесь? Старт! – вместо ответа бросила Линна и пустила машину в пике по склону, продолжая свои рассуждения: – Ой! Ничего себе! Так вот… Ой! Как на дрожжах полезли суеверия – в том числе и паническая боязнь слова «последний». Черт!

Словно огромный дикий зверь, продирающийся по склонам горы к водопою, «Лендровер», опустив морду вниз, пер сквозь заросли высоких кустов, цветущих, пряных. Неожиданно попалась добротно устланная короткими плитами пешеходная тропа, траверзом идущая вдоль склона. Хрусть! Ветки сирени и еще какой-то сакуры сомкнулись позади машины гораздо выше человеческого роста.

– Бочком, Линна, притормози!

Вообще-то, из всего экипажа она одна могла что-то говорить. Все остальные вцепились, вжались и полоумными глазами смотрели прямо перед собой – навстречу летела сама Земля! Мне даже показалось, что я – сбитый летчик, который вот-вот воткнет свой истребитель в овраг.

– Не лезь! А-а! И слово «последнее» пропало! Особо слабонервные выкинули его из лексикона и потребовали, чтобы это сделали и люди с нормальными… ай!.. нервами! От вертолетчиков мода перешла в армию, и началось… Жаргон подхватили и околоавиационные любители и стали щеголять, как признаком принадлежности к классу небожителей… Ух ты!

Джип опять врубился в кусты, подпрыгнул.

У-ух! Страшный спуск закончился, нас вынесло на асфальт.

– Нет, вы видели? Я это сделала!!! – И, не дожидаясь общественной реакции, адская водительница безмятежно заявила: – Признаюсь честно, мужики, крайний раз…

Лучше молчи, Гарик, лучше помолчи.

Молодчина! Капризная судьба довольно строго отмеряет на аптекарских весах добрые качества, выделяемые ей каждому из нас – кому, чего и сколько. С Линной эта въедливая дамочка не поскупилась, всего вкинула: силу, волю и правильные чувства. А чего-то плеснула даже с излишком, что не требуется в счастливой обычной жизни и до поры спит.

– Давай направо, там спортплощадки, если не перестроили. Как-нибудь через них пробьемся, а там и нижняя дорога…

– С таким водителем мы пробьемся даже через строй индийских боевых слонов, – прохрипел Юлий, присаживаясь на место. – Игорь, посмотри на голове, большая шишка?

– Как у женатого.

Показалась спортплощадка с секциями, разделенными сеткой-рабицей. Линна нежничать не стала, вдавила силовой бампер в столбик, тот повалился – поехали. Под группой деревьев между площадками я попросил ее остановиться. Пока мы довольно хорошо спрятались, какое-то время есть. Конечно, скоро возле КПП с убиенным охранником соберется все кубло, братва сложит гренки в сэндвич и быстро поймет наши движухи.

«Пш-шш…»

– «Тунгус» – «Сармату»!

– На связи я!

– Ты на месте, Василий Семенович?

– А как же!

– Будь наготове, обстоятельства изменились, позже свяжусь.

Большего я себе позволить не мог, а тревожность шкиперу обозначил.

Дальше – проще. «Диско» легко пробил прямоугольник стриженого лавра, протиснулся меж двух кипарисов и выехал на тихую нижнюю дорогу. Осталась самая малость, выбраться на набережную санатория и передислоцироваться на баркас.

– Может, наверх рискнем? Жалко машину, – предложил Юлий Павлович, в очередной раз меня удивив.

– Там уже все наглухо перегорожено, братан. Поставили пару грузовиков или сваю протянули, наверняка схема у пацанов имелась, случай рассматривался, Джафар рядом быкует. Не исключаю, в местном штабе нам уже присвоили код «джафаристов».

– Если только по рации не связались, – не согласилась женщина, – поводы у обоих есть.

– Ну так и едем, загодя не натрясешься, пора прорываться.

Вот теперь еще разок свяжемся.

«Пш-шш…»

– «Тунгус» – «Сармату»!

– В канале такой!

– Без шифра. Василий Семенович, слушай внимательно: мы идем к тебе, машину приходится бросать. Прикрывай. Что там по берегу творится?

– Э-ка! Припекло, смотрю! Так гоните!

– Уже жарит. Так что у тебя?

– Один наблюдатель, пассивный какой-то, гы-гы… Вот только катера в стороне проходили, небольшие, моторки, по сути.

Катера не нужны.

– Шкипер, слушай боевой приказ…

Человек, идущий в сторону моря по дороге впереди, поначалу вообще не услышал машину – от наушников к куртке тянулся белый проводок, – айфон пацан слушает, занят очень. Линна медленно подкатила, тот наконец-то обернулся, но не испугался и не удивился, просто подвинулся в сторону, пропуская машину. Умилиться можно, как все мирно и чинно. Я вышел, махнул ему рукой, подзывая, юнец двинул ко мне, пританцовывая под музон. Кто тебя учил, барбос?! Тук тебе слегонца! Пацан согнулся в три погибели. Пистоль есть? Есть. Вытащил «макарку». Вот что значит – своя территория. Как бы надежная и проверенная. Допустить не может, что по внутренней дороге может раскатывать автотехника неприятеля.

Высокие кипарисы, асфальт дороги, белый бордюр, газоны – все залило сине-серым, вот-вот взойдет солнце. Торопиться надо.

– Вы мальчика нашего не видели? А если видели, не обижали, часом? Че замер, куда гребешь, хлопчик? Имя назови.

На меня, быстро бледнея, смотрел полноватый мальчишка лет восемнадцати, если с авансом. На подхвате у бандосов стоит, таких убивать нельзя. Хотя ствол вручили… Айфон вот вовремя не забрали, прокол! Танцор замер, испуганно глядя на дядю, на незнакомый потрепанный джип, с каждой секундой оценивая ситуацию все правильней и правильней. Действительность заглушила песняки в наушниках, вернула реальные звуки, запахи, и с тем к парню пришло чувство ужаса.

– Коля Шифер…

– Хрустишь, что ли, под ногами?

Представляю, что у него в голове творится: нужно сделать всего один шаг назад, и тогда эта страшная рожа исчезнет, двери в кошмар захлопнутся. Нужно сделать только один шаг, шаг к привычному миру, то есть к жизни. Да вот только тело что-то не слушается, одеревенело – даже нервная дрожь не может вырваться из скованных мышц. Есть такое свойство у моей кустурицевской рожи, она морозильником работать может.

– Сколько. Тут. Людей. Считаю, стреляю. Раз. Два. Три… А-атве-чай!!!

– Пятнадцать… Нет, четырнадцать! Нет! Я не знаю точно, не стреляйте, пожалуйста!

– Ты куда идешь?

– На берег послали, Циклоп велел калошу какую-то разъяснить, помочь Семе…

Что с тобой делать? Действительно, не валить же, я не детоубийца.

– Последний ты, братец мой, человек! – красиво ввернул я, вспомнив уроки про слово «крайний».