Герои былых времен - Юлия Федотова

Путники заметно повеселели, страх пропал. Стали таращиться по сторонам, разглядывая «подводные» диковины: мерно колышущиеся, похожие на дремучие лесные чащи заросли водорослей, темные скалы, песчаные равнины и холмы, какие-то причудливые сооружения, явно рукотворные.

«Эх, бумаги нет! Такой материал пропадает!» – причитала сильфида.

Скоро стали встречаться первые здешние обитатели. Одни из них ходили на двух ногах и изрядно смахивали на эльфов. Завидев Лавренсия Снурра, они шарахались и хватались за оружие. «Моргены, – объяснило чудовище. – С виду ничего, а на вкус так себе. Тощие, и поймать их непросто. Прыткие больно!» Другие плавали в толще воды, имели сходство с рыбами и были, по словам Лавренсия, «тварями безмозглыми и несъедобными»: «Пасть от них, проклятущих, огнем горит!»

Потом мимо пробежала гнедая лошадь.

– Не то келпи, не то ноггл, – прокомментировал Лавренсий Снурр. – Я их различать не умею, даже на вкус. Конина есть конина, как ни обзови.

Эдуард невольно вздрогнул, припомнив давнюю историю.

Потом сверху, над головами, прошлепали чьи-то босые ноги с перепонками, натянутыми между неестественно удлиненными пальцами.

– О! Гляньте-ка! Водяница заплыла!

И снова принцу было что вспомнить. А провожатый продолжал:

– Воды перепутала, дура баба! Сожрать, что ли?

– Если не затруднит, давай лучше в другой раз, а, – попросил Рагнар вежливо. – Не при дамах.

– И то верно! – энергично закивал Лавренсий Снурр. И попросил: – Ты, парень, меня учи, если что! Ты как-никак рыцарь, благородное обхождение знаешь. А Лавренсий Снурр – тварь темная, болотная, неотесанная. Ему воспитание не помешает.

– Договорились, – согласился наследник престола Оттонского.

Сильфида громко фыркнула:

– Нашелся тоже учитель хороших манер! Сам-то будто вчера из казармы вылез!

После водяницы им попалось на глаза еще несколько водных созданий, и каждому Лавренсий Снурр давал гастрономическую характеристику, но резюме было однозначным: лучше свежего утопленника все равно никого нет. Разве что болотник, если не худой.

Около получаса путники шли прямо, по широкому речному руслу, затем свернули куда-то вбок, и муть снова начала сгущаться, пока не стала совсем непроглядной. Но теперь им уже не было страшно – привыкли.

– Вот мы и дома! – широко развело руками чудовище. – Проходите, друзья мои! Давненько не заходили гости к Лавренсию Снурру!

Жил гостеприимный хозяин в пещере, а может, и в норе. Ложем ему служила большая охапка водорослей, рядом стоял здоровенный сундук с неплотно прикрытой крышкой. Других предметов обстановки в жилище не наблюдалось. Поэтому гости уселись прямо на пол – передвигаться под водой оказалось утомительно, ноги уже отказывались служить.

– Если ты живешь в окрестностях Кансалона, какими судьбами тебя занесло на Замерзший… в смысле на острова Эмайн? – полюбопытствовал Хельги, втайне радуясь, что шагать пришлось не до этих самых островов. Давно он так не уставал от простой ходьбы!

Но хозяин немало удивил его ответом:

– При чем тут Кансалон? Мы теперь неподалеку от Ламарлина. Я в тамошний ров на завтрак хожу… – И поспешил добавить, заметив общее недоумение: – Вот только не спрашивайте, как это получается. Лавренсий Снурр ученым отродясь не был! Магия для меня лес дремучий! Давайте лучше пообедать сообразим.

С этими словами он удалился, а вернулся через четверть часа с корзинкой в руках и тушей болотника на плече.

– Вот! Угощайтесь! – Он развязал корзину, в ней обнаружилась большая сырная голова. – У торговки на рынке стащил. Возле колодца поставила, дура!.. Болотника я вам, понятно, не предлагаю… Я его тут, за углом… Чтоб не при дамах. – Он выскользнул наружу.

– Ах, как хорошо! Ах, как я люблю пожрать-то! – причитал, чмокал от удовольствия Рагнар, плотоядно вгрызаясь в свой кусок. Бедный рыцарь так оголодал, что уже и от болотника, пожалуй, не отказался бы!

– Вот они – манеры! Вот где воспитание-то! – издевалась вредная сильфида.

Вскоре после еды «дорогих гостей» потянуло на сон. И только Ильзе почему-то не спалось. На нее нашла охота поболтать. «Это у тебя нервное», – с осуждением говорила в подобных случаях Энка. А поскольку друзья спали, девушка была вынуждена избрать в собеседники Лавренсия Снурра.

– Лавренсий Снурр, можно я спрошу? Кто ты таков по природе? Из какого народа? – поинтересовалась она для начала.

Вопрос собеседника озадачил.

– А кто ж меня знает?! Каков есть, таков и есть! Мало ли на свете нежити? – Он задумался. – А я, может, и вовсе один такой. Спросить-то некого… – И пояснил, доверительно и жалостно: – Я, вишь, сирота!

– Ой, правда?! – сочувственно всплеснула руками Ильза. – И я тоже! – Болотное чудовище вдруг показалось ей таким близким, ну прямо брат родной!

– Ах! Вот беда-то! – горестно вздохнул Лавренсий Снурр. Но тут же просиял во всю свою устрашающую пасть. – Это нас с тобой, сирот, судьба свела! – И предложил великодушно: – Хочешь, выходи за меня замуж!

Самое интересное, что предложение девушку совершенно не шокировало, хоть и исходило от твари на вид страшнее курганника. Но она уже успела к нему привыкнуть, а потому видела лишь одно препятствие их счастью.

– Прости, не могу. Ты, конечно, тоже очень милый, но я так люблю Хельги!

Лавренсий Снурр нисколько не обиделся, наоборот, одобрил:

– И то правильно! Хельги – парень хоть куда, такого грех не любить! Я его и сам люблю… – И поспешил добавить: – Как друга, понятно! Смотри чего дурного не подумай!

Зря беспокоился. Невинная и наивная девушка даже не поняла, о чем речь, ничто дурное ей и в голову не могло прийти…

А после отдыха настал черед гостей удовлетворять любопытство доброго хозяина. История в художественном изложении Аолена с образными ремарками сильфиды вышла увлекательной. Лавренсий Снурр слушал разинув пасть, а в самых волнующих местах принимался нервно колотить хвостом, вздымая донную муть, так что к концу повествования они друг друга едва различали.

– Да-а! Не знал не ведал я, что дела наши так унылы! – сокрушался Лавренсий Снурр, косился на сложенных в уголке Странников нехорошим взглядом. – Стало быть, вот эти дохляки несут гибель всему нашему миру?

– Несут.

– И сожрать их за то, стало быть, нельзя?

– Нельзя, – с сожалением подтвердил Хельги.

Лавренсий Снурр шумно вздохнул:

– Ладно. Пущай живут… То есть, может, сами помрут…

Гастон Шин слушал эти разговоры, бледнел и только крепче стискивал кулаки…

– Ну что, отдохнули, пора и в дорогу собираться! – Вопреки своему обыкновению, заспешил, засуетился гном. Он, конечно, был очень благодарен своему спасителю, но все-таки чувствовал себя рядом с ним неуютно, особенно когда речь заходила о еде.