Вуаль тысячи слез - Гейл Линдс

Стоял поздний вечер в конце осени, когда последний зеленый лист превращается в мульчу под ледяным дыханием наступающей зимы. Фонари на корабле Куриона качались в такт движению судна по неспокойному морю. На корабле было четыре фонаря, украшенных затейливыми рунами, — по одному на изогнутом носу и узкой корме и еще два у правого и левого бортов.

Курион обладал яркой незабываемой внешностью. Как и большинство саракконов, капитан был высоким, стройным и в меру мускулистым, с кожей цвета спелого граната. Черты холеного лица казались идеально правильными — высокие скулы, умные темные глаза, изящной формы губы, благодаря которым он всегда выглядел немного удивленным. Гладко выбритый череп украшен затейливым узором из рун. Такой же, что и на мускулистых предплечьях, выпирающих из-под жилета из шагреневой кожи. Черная окладистая борода Куриона была украшена подвесками из резного лазурита и нефрита, а пальцы унизаны массивными кольцами с сапфиром, рубином и рысьим глазом. Волны беспощадно хлестали корабль, и концы широкого, украшенного узлами пояса капитана находились в постоянном движении. Такие пояса плели из морского винограда, и у каждого сараккона из тех, что встречал Курган, было определенное количество узлов разного вида. Узлы имели некое значение. Правда, какое, ни один из в'орннов не знал.

— Мы не встречались с тех самых пор, как тебя назначили регентом, — заметил Курион, — даже на калллистоте.

Курган рассмеялся, наблюдая, как разматывается леса спиннинга из морской ивы, которую моряк сам вымачивал в специальной смеси ртути и морской соли, чтобы увеличить ее прочность, сохранив упругость.

— С тех пор, как ты стал регентом, на калллистоте царит ужасная скука. Против кого же мне теперь ставить?

— Знаю я тебя… Спишь и видишь, как бы заманить меня обратно на ринг.

— Ты здорово сражался и прослыл настоящим героем.

Однажды Курган имел неосторожность заключить с капитаном пари, которое тут же проиграл. Денег, чтобы расплатиться, у будущего регента не было, и Курион заставил его драться на калллистоте, неожиданно оказав ему честь, которой не удостаивался ни один из в'орннов, за исключением, пожалуй, лишь Нита Сахора.

— Теперь я регент Кундалы, и у меня найдутся занятия поважнее, чем драться на калллистоте.

— Очень жаль.

— Однако я продолжаю тренироваться. — Курган чувствовал, что говорить ему необходимо, иначе все три желудка вывернутся прямо на глазах у Куриона. Тело в'орннов мало приспособлено к морской качке.

— Отлично! — похвалил Курион. — В здоровом теле — здоровый дух.

Естественно, Курган мог бы встретиться с Курионом в любом другом месте, но правитель решил поехать на рыбалку, чтобы еще раз убедиться в собственной силе. Вообще-то желание не походить на других у регента было врожденным, а Нит Батокссс в своих корыстных целях развил в нем это качество и сделал одним из основных в характере.

— Приходится следить за всей планетой. Я, как ни странно, порой нахожу это довольно утомительным.

— Понятно. Да ведь все в конце концов сводится к винтикам и колесам. Любая механика скучна и однообразна. Даже механика управления планетой.

— Вообще-то ты прав, — признал Курган. — Больше всего мне по душе тесное общение с Товариществом гэргонов.

— Насколько я знаю в'орннов, так считали все регенты без исключения. — Курион несколько раз с силой взмахнул спиннингом.

Чтобы не вылететь за борт, Курган пошире расставил ноги.

— Особенно интересно с Нитом Батоксссом. Помнишь его? Мы встретились на этом самом корабле.

— Гэргона трудно забыть. — Курион с силой сматывал лесу, спиннинг согнулся чуть ли не вдвое. — Любого из них.

Курган старался, чтобы его голос звучал беззаботно и весело.