Лихорадка теней - Карен Мари Монинг

Я что, теряю свою человечность? Или я всегда была слегка неполноценна с самого начала?

Я схватилась за голову и застонала.

И вдруг каждая мышца в моем теле напряглась, как будто встала в приветствии, хотя я не шевелилась. «Бэрронс». Я опустила руки и подняла голову.

— Мисс Лейн.

Он сел в кресло напротив меня с такой зловещей грацией, что я задумалась, как я могла когда-то считать его человеком. Он лился в кресло, подобно воде льющейся на камень, прежде чем обосноваться расслабившись. Он двигался, будто знал точное расположение всего, что было в комнате. Он не ходит, а подкрадывается или крадется; он скользил с безупречной осведомленностью обо всех атомах относительно него. Это было для него легким, прятаться за предметы и принимать схожую … структуру или что-то типа того.

— Вы всегда дергаетесь перед моим приходом, а я что никогда не замечаю? Я так не внимателен?

— И нет и да. Ты не обращаешь внимания. Держа курс на эту тугую розовую задницу. Но я никогда не дергаюсь перед твоим приходом. — Его взгляд сочился сексуальным подтекстом. — Я могу дергаться таким образом, и после твоего ухода.

— Ничего больше не скрываете от меня?

— Я бы не зашла так далеко.

— А что может кто-то, подобный Вам скрывать?

— Разве ты не смог бы этого узнать? — Его блестящие глаза скользили по мне твердым внимательным взглядом.

Прошла почти неделя с того времени как мы убили Фиону в Зазеркалье, и мой гардероб подходил мне больше чем всегда. Я была одета в обтягивающие черные кожаные брюки с нарисованным серым гранж элементом и мою любимую розовую футболку, которая заявляла, что я сочная девочка на всю грудь и у нее были шифоновые рукавчики. Вокруг моих светлых кудрей был повязан готский шарф и в ушах пара Алининых сережек с разбитыми сердечками. Мои ногти отросли и я сделала французский маникюр на них, но накрасила кончики черным. На этом разнообразие не заканчивалось. На мне были черные стринги и розовый в белую полосочку лифчик. У меня были вопросы.

— Кризис личности, мисс Лейн?

Был такой момент, когда я бы отмочила что-нибудь содержащее резкое и остроумное. Но я опьянела от момента: сижу в своем книжном магазине, потягиваю горячий кофе, смотрю через кофейный столик на Бэрронса в свечах и в свете от камина, с моим блокнотом и портативным iPod, и гарантией, что у моих родителей все хорошо, и в моем мире было по большей части все прекрасно, за исключением моего маленького кризиса личности.

Не так давно я думала, что ноги моей не будет в этом месте снова. И что никогда не увижу слабый сексуальный изгиб его губ, говорящий мне, что он забавляется, но все еще ожидает, что будет что-то поистине ошеломляющее. Думала, что никогда не буду препираться и подшучивать и спорить и планировать. Никогда не греется от сознания того, что так долго, пока прежний владелец этого заведения будет жив, это место будет стоять гораздо больше, чем просто бастион, чем просто место широты и долготы держащий Темную Зону, Фэйри и монстров на расстоянии. Это было место последней обороны в моем сердце.

Хотя я ненавидела его за то, что он позволил мне горевать, я не могла бы быть более благодарной, что он остался, поскольку это означает, что я могла бы никогда его не огорчать.

Я никогда не буду сокрушаться о Бэрронсе. Ничто не причинит мне боли, если он заинтересован во мне, потому что он был надежен как наступление ночи, он будет вечен как рассвет. У меня все еще были вопросы о том, что же он такое и в чем его мотивы, но они могли бы подождать. Время может разобраться таким образом, что давление и подглядывание не будут нужны.

— У меня нет больше мыслей, как одеваться, поэтому я использовала все стили.

— Попробуйте голую кожу.

— Слишком прохладно для этого.

Мы смотрели друг на друга через кофейный столик.

Его глаза не говорили, Я бы согрел тебя.

А мои не говорили, Чего же ты ждешь?

Он не ответил: Черт, а если я сделаю первый шаг?

Поэтому я старалась не говорить, Я хочу чтобы ты, потому что я не могу, потому что я…

И он не огрызнулся… Задыхаетесь от своей гордости?

— Как будто ты нет.

— Простите?

— Реально Бэрронс, — сказала я сухо, — Я не единственная кто ведет эти не диалоги, и ты знаешь это.

Его губа чуть-чуть сексуально изогнулась.

— Вы все усложняете, Мисс Лейн.

— Кто бы говорил.

Он сменил тему.

— Келтары перевезли своих жен и детей в Честер.

— Когда?

Наше пребывание в Белом Дворце обошлось нам почти в пять недель Дублинского времени. Мы остановились в библиотеках на обратном пути и взяли с собой столько книг, сколько смогли забрать и пронести вместе с телом Фионы. Я не только пропустила день рождения Дэни, но и пропустила свой собственный — 1 мая. Время неизбежно пролетело.

— Почти три недели назад. Достаточно давно чтобы там обосноваться. Они отказываются уезжать, пока мы не отдадим им Королеву.

— Но этого не будет никогда, — сказала я.

— Точно.

— Сколько детей? — Я попыталась представить Честер с семьями, проживающими на верхних этажах из стекла и хрома. Светловолосые малыши, тащащие одеяла и сосущие большие пальцы, вышагивая вдоль перил. Это казалось ужасно неправильным… и точно смешным. Возможно, это могло уничтожить что-то в этом непременно крутом месте.

— Четверо Келтаров-Друидов привезли с собой жен и детей. Они размножаются, словно это их личная миссия населить свою страну в случае, если кто-нибудь снова нападет, как будто кто-то хочет это чертово место. Там их десятки. Повсюду. Это был полный хаос.

— Риодан должно быть сходит с ума, — мне пришлось прикусить губу, чтоб не рассмеяться. Бэрронс издал звук совершенно пугающий.

— Ребенок следит за нами, чтобы увидеть Королеву. Разыскивал Риодана, чтобы починить игрушку или что-то в этом роде.

— А он?

— Он расстроен, потому что если он не заткнется, то он оторвет ему голову.

— Ребенку? — ахнула я.

Он посмотрел на меня так, будто я сумасшедшая.

— Медведю. Батарейка садится и звук заедает. И был только один способ прекратить это.

— Или вставить новую батарейку.

— Ребенок закричал: чертов убийца. Прибежала армия Келтаров. Я не смог выбраться оттуда достаточно быстро.

— Я хочу увидеть своих родителей. Я имею в виду поговорить с ними.

— В’Лейн согласился помочь Келтарам вытащить Кристиана из тюрьмы Невидимых. Он восстановил для них дольмен на ЛаРу, который он разрушил для Вас, — он кинул на меня взгляд, говорящий: «Жаль, что Вы не подумали прежде, чем сделали это; сэкономили бы время», — Он полагает, что как только закончит, он сможет восстановить соединение и вызволить его.