Вживание неправильного попаданца - Алексей Переяславцев

– Вот именно. Я вижу, вы кое-что уже знаете.

– Совершенно недостаточно. Ваши лекции будут необходимы.

– Надо полагать, с меня потребуется не только чтение лекций?

– Это так. Возможно также создание амулетов на основе вашей магии. И вы будете этим руководить. Но и это не все.

– Что вы имеете в виду?

– Ученики.

Кивок.

– Если вы согласитесь на контракт, вам дадут во временное пользование очень редкий и очень ценный кристалл. Повторяю: лишь на срок действия контракта.

Удивление на лице магистра. Понятно: кристалл имеет все шансы просто не дожить до окончания контракта.

– Вы упомянули о вхождении в команду…

– Тут есть разница. Контракт я могу заключить сам, соответствующие полномочия у меня есть. А вот принять или не принять в команду – это решает командир, и только он. И обязанности там могут быть другими, а главное: командир берет вас под защиту. Это не в том смысле, что вас выкупят из плена или вылечат (хотя и это тоже), тут другое: командир строит планы так, чтобы вообще никаких бед с членами команды не приключилось. Он очень бережет людей. Но я отвлекся. Контракт могу предложить следующий: пять сребреников в день за пребывание на берегу; двадцать пять в день, если вы на борту корабля; золотой в день, если в этот день происходит хотя бы одно сражение на море. Прочие условия те же, что и раньше. И, повторяю, специализированный редкий кристалл на все время действия контракта. Само собой, контракт аннулируется, если вы хотя бы раз войдете в контакт с командиром.

– Вы позволите подумать?

– Само собой. Полагаю, «Ласточка» до завтрашнего дня точно не выйдет в море.

По окончании беседы с магистром Сарат уже совсем было собрался обговорить результаты со мной, но я к этому моменту начал разбор полетов со стрелками.

– Для начала, ребята, просто доложите о ваших мыслях насчет прошедшего сражения. Начнем с тебя, Вахан, ты у нас младший в чине.

Наш теленок изо всех сил пыжился, пытаясь предстать опытным и многомудрым.

– Значит, так. При том волнении, что было, на дистанции четыреста ярдов можно стрелять, но с треть пуль, а то и больше, пойдет мимо…

Парнишка скромно умолчал, что он сам с этой дистанции сажал пули точно в цель. Правда, наш рядовой прекрасно знал, что все остальные, включая меня, об этом знают.

– …но если волна будет посильнее, то даже не ручаюсь… дистанция в триста ярдов будет более реальной. Первым делом надо по магу целиться, тут без вопросов. А потом всем разом – по гребцам, но одного борта. Тут «змей» развернет, а нам того и надо. Если выбить с пяток гребцов, то нас не догонят, даже если мы только под парусами, а догонят, так пожалеют.

Ай да салабон! Голова вполне варит. Залповый огонь… А что, вполне себе идея. Мне же очередной урок на тему «Не суди по внешности».

Сержанты и старшина хором предложили (сговорились?) открывать огонь с самой дальней дистанции во избежание потерь.

– Ну и что, что не попадем в мага, – убеждал Малах, – зато с гарантией так проредим экипаж, что они забудут о погоне.

Тоже вариант… если у противника не окажется в запасниках чего-то дальнобойного.

Тарек думал на перспективу, как и подобает офицеру. Он-то был в курсе моих дальнейших планов.

– Автоматическое оружие, вот что нужно. Если представить себе оружие, что выпускает триста пуль в минуту, то одной очереди в пятьдесят пуль достаточно, чтобы вывести «змей» из строя. Тогда появляется возможность с успехом и без потерь справиться с целой эскадрой… с десятком кораблей уж точно.

Я и сам знал, что пулемет – вещь полезная в хозяйстве, а особенно если с трассирующими пулями, но его-то как раз еще нет. И не завтра он будет. А уж о крупном калибре и вовсе забыть… пока что. Для него нужны стальные снаряды, то есть стволы тоже должны быть из стали. А вот их производство – тот еще геморрой.

– Между прочим, Тарек: такое имя, как Наита-ома – оно откуда такое может быть?

– Такие имена в ходу на юго-западе, в старинных родах. У них чуточку наособицу и имена, и обычаи. Да вот пример: в традиционных семьях даже девочкам дают очень хорошее образование. Школы они содержат, хотя чужаков принимают неохотно. Они весьма зажиточны, потому и могут себе такое позволить. Среди них много алхимиков, механиков и всяких других мастеров.

– А на каком языке говорят?

– На нашем, понятно. Ну, может быть, произношение отличается.

Интересно, надо будет учесть.

Следующим неотложным делом был разговор с Дофетом. К некоторому моему удивлению, тот горячо принялся меня убеждать, что как раз сейчас лезть на Грандир не стоит. Много усилий тратить не пришлось, я и сам был согласен. А потом предстоял период зимних штормов, не меньше месяца. Короче, «Ласточке» предстояло стоять на приколе месяца полтора, а то и больше. Так в этом нет ничего плохого, у меня и в поместье трудов полно.

Следующим был Сарат. Он добросовестно пересказал мне свой разговор с Тугуром, добавив к этому свои соображения:

– Он может быть нашим, командир, но, знаешь ли, я бы не спешил с этим. Магистр все же. Пусть себе походит на «Ласточке». Вот кристалл ему дать, уверен, можно.

– Так ведь неизвестно, сколько еще проходит «Ласточка» в этом сезоне. Капитан говорил о зимних штормах…

– Ну и ладно. Займем его преподавательской работой. Я у него поучусь, мне просто необходимо для магистерской степени. Да и Шахуру не повредит.

– Согласен. Теперь – о нашем пленном маге. Как понимаю, ты еще не закончил расспросы?

– Ну нет, еще дня два, так думаю.

– Добро, но не забывай все сведения записывать.

– Ну ты совсем уж меня за дурака держишь…

– Ладно-ладно, нечего надуваться. Закончишь – доложишь.

Следующим пунктом плана было изучение языка. Не хотелось задерживаться в Хатегате, но пленного следовало использовать до донышка, что мною и делалось. Через два дня помощь переводчика мне уже не требовалась. Значения всех незнакомых слов я расспрашивал непосредственно у собеседника. Привыкание к произношению давалось нелегко, но все же дело наладилось.

А вот опрос по состоянию экономики дал грустную картину. Основой экономики являлось рабовладение. При убирании этой центральной колонны рушилось все здание. Рабы обеспечивали материальное производство (кроме судостроения – его посторонним не доверяли), в которое входили: получение металлов и изделий из них, сельское хозяйство (не особо продуктивное, только-только свое население прокормить), строительство, производство изделий из кожи и тканей. Рыболовство считалось низким занятием, то есть уделом неполноценных, хотя и не рабов. Раба могли выкупить, и это было существенной частью дохода, но выкупали далеко не всех. А некоторых, например, искусных оружейников, просто не отпускали. Это, пожалуй, была единственная категория рабов, которая пользовалась некоторыми привилегиями, как то: им полагалась заработная плата (крайне скромная), на которую они могли позволить себе отдельное съемное жилище, улучшенное питание и даже жену (из рабынь, понятно). Впрочем, дети рабов все равно оставались рабами.