Голован - Федор Березин

– Каан, пробуждайся. У нас есть шанс, – сказали над ухом.

– Массаракш! Какого… – я открыл глаза. Можно подумать это помогло. Вокруг властвовала ночь, даже где-то там, далеко над верхушками дерев, Мировой Свет померк, а уж тут…

– Ну, чего там, Дар? – вымолвил я наконец.

– Ч-ш! – прошипел брат. – Пошли погутарим, братишка.

Я поднялся… хотел подняться. Зацепился спиной за громадный лист-кувшинку. Оттуда стряхнулось не меньше полустакана воды, и слилось прямиком за шиворот.

– Бодрит, – прокомментировал я. – Жаль, что теплая, как и все тут.

Мы оба двинулись на четвереньках, что те голованы. Может, мы уже приспосабливаемся? Идет ускоренная мимикрия? А вдруг голованы это и вовсе не собаки, а вот такие особачившиеся люди? Потому и чешут язык. А мы удивляемся. О, Выдувальщик! После сна в голову лезла всякая чушь. Но радует, что творческое начало не умерло. Жалко блокноты для записей размокли так, что писать в них попросту невозможно – протыкаются насквозь. Стоило б пометить мысль. Но радовало, что мои разгрузившиеся во сне шарики-ролики в черепе все ж на что-то годились.

И надо же, братец Дар, и вправду, решил побеседовать со мной о чертовых аномальных четвероногих. Но не только о них.

– У нас есть шанс, братец, – повторил он.

– Пластинка заела, что ль? Какой, массаракш, шанс?

– Не шуми, Каан. И ухо ближе, – шепнул Дар.

Я подвинулся.

– Шанс донести правду до армии и прочих структур страны. Понимаешь?

– Связались по рации, наконец? – спросил я с надеждой.

– Нет, пока не связались. Да и вообще… – мой старший брат замялся. – Шоймар не хочет лишний раз выходить в эфир. Нас ведь тогда засекут не только наши. Но еще и запеленгуют ново-ноюйцы. Тогда следующий отряд сбросят прямо нам на головы.

– На кой Выдувальщик мы им втюхались? – разозлился я. Стоило меня поднимать из-за каких-то теоретизирований. Поспать бы полчасика еще, пока спится.

– Потише, массаракш! Будешь спорить с Шоймаром? – спросил шепотом Дар. – Короче, мы придумали другой способ, и я настоял на твоей кандидатуре.

– На моей кандидатуре? – насторожился я. – Для каких-таких…

В соскучившейся по спокойной творческой работе в светлой аудитории голове возникли картины одна похлестче другой. Я выбран парламентером для переговоров с говорящими собачками. О Мировой Свет! Что осталось от людей в той злосчастной деревне. Это же…

Сейчас заработала телепатия: как раз об этом и заговорил Дар.

– Каан, ты лично видел, что сделали голованы с деревней. С людьми.

– Ну? – кивнул я в темноте.

– Ты знаешь, что они сделают со всеми людьми вообще, если двинутся куда-нибудь.

– Постой! – перебил я. – Но это ж наши теории. Даже ноюйские, или вообще, Имре Моля. Мало ли кто куда движется? Саранча тоже летает тучами. Но ведь не всегда, так? Только иногда, раз в несколько лет, она…

– Тихо, братишка. Мы сейчас не на диспуте. Время, брат, время!

– Ага, – снова кивнул я, совершенно ничего не понимая.

– В общем. Даже если мы свяжемся по рации – а мы конечно свяжемся. Будем все-таки пытаться – этого все равно мало. Нужно отправить гонца человека.

– Да? Каким образом? – поинтересовался я.

– Я настоял, что ты больше всех подходишь?

– Я? – я чуть не подскочил на месте. Вовремя опомнился, а то б грохнулся о толстющую ветку провисающую над самым темечком.

– Ты здоров, не то, что наш зоолог. И ты тоже ученый, а не какой-нибудь солдат-недоучка. Тебе больше поверят. К тому же, ты…

– Постой! Я что же, один пойду. Да я…

– Один, да, но…

– Как один?! Вы что с Шоймаром и Йо с ума совсем масаракшнулись? Да я и километра не протопаю, как меня съедят. Собаки, или люди – аборигены или чей-то спецназ оголодавший, без разницы. Или змеюки, или еще чего-нибудь.

– Да уймись ты, братишка. И поти…

– Чего ты меня успокаиваешь, Дар? Сам пойми, тут даже не в том, что я боюсь, дело. Понятно, боюсь. Но рационализм тут какой, а? Ну, погибну я, заблужусь и… И всё, в общем. Какой…

– Мы все продумали, Каан. Мы реши…

– Вижу, как вы продумали. Чеканулись от власти, или от джунглей этих? А! Наверно просто маневр такой отвлекающий? Пока голованы будут мной хавать, вы, массаракш, куда-нибудь улизнете. Так опять же, сколько они на меня минут-то потратят, а? Ведь мизер! И…

– Да не пешком ты пойдешь, дурень! – гаркнул старший брат, забыв про шепот.

– Не пешком? – я задумался. В голове ничего не возникло.

– Мы кое-что захватили. Нашли в амуниции спецназа ново-ноюйцев.

– Да уж видел, – все-таки вставил я из вредности. – У нас чего, мало своих стволов? Волокем еще и чужие трофеи? На кой массаракш? Им, как ты видел, стволы-то не дюже помогли.

– Там были не только стволы, Каан. Там было кое-что еще, и мы это прихватили с собой сюда.

– Ну?

– Новое средство передвижения. У них оно было на всякий случай, как мы поняли. И не для всех.

– Да? Чего за агрегат?

– Позже, посмотришь, братец. Давай сейчас об общей стратегии, все-таки.

Я не выразил возражений.

– Это надувной баллон. Как мы поняли, из размокшей, как и все тут, но читаемой инструкции, может поднять в воздух человека.

– Да?

– Там три баллона. В смысле, три комплекта. Но два были повреждены. Собачки при нападении не церемонились, резину тоже изгрызли. Но один баллон так в упаковке и сохранился. Мы наполним его, и постараемся как-то приладить емкости для накачки с оставшихся. В общем, можно будет пролететь гораздо больше, чем по инструкции. Кроме того, ты, в отличие от наших гвардейцев, худой, так что вдвое легче любого из них. Значит, несмотря на их подготовку, у тебя шансов все же по более. В смысле, есть хоть какой-то шанс, по крайней мере.

– Стой, Дар! А как эта штуковина движется? Как ей управляют… по направлению, по скорости? Ну, в общем, я же не подготовлен и…

– Там есть кое-что для подвижки. Пропеллер такой. Не железный, пластик какой-то легчайший. Но на это мы не рассчитываем. На полторы тысячи, и даже тысячу километров его не хватит, само собой. Но мы рассчитываем на ветер.

– На ветер? – переспросил я, и тут вдруг вспомнил. Ветра идут в этом сезоне со стороны гор, к океану. Правда, как все в этом Топожвари-Мэш, не по совсем нормальной схеме – на сравнительно большой высоте, так, что настырный туман над лесом никуда не девается.

– Подожди! – я лихорадочно соображал. – Да, вот! Что значит тысяча км. До нашей Страны Отцов, до нее…