Сердце зимы - Роберт Джордан

– Вырви мои глаза, нам надо как-то пробраться через это столпотворение! – недовольно заворчал Беслан, приподнимаясь на цыпочки и глядя поверх толпы. – Далеко ли до улицы, где народу поменьше?

Мэт поймал себя на том, что вспоминает картину, ненадолго открывшуюся глазам, которую он не успел как следует рассмотреть, – гавань, полная кораблей. Полная кораблей. Их стало больше раза в два или в три с рассвета, когда они отправились к Люка, и несколько кораблей все еще маневрировали под парусами. Это могло означать, что возможности войти в гавань ждет еще больше кораблей. О Свет! Сколько же судов успело разгрузиться с утра? Сколько их стоит в очереди на выгрузку? Свет, сколько народу можно привезти на такой прорве кораблей? И почему они все заявились сюда, а не в Танчико? По спине пробежал холодный озноб. Возможно, это еще и не все их корабли, лишь какая-то часть...

– Лучше попытаться пробраться переулками и дворами, – сказал Мэт, повысив голос, чтобы спутники услышали его в этом чудовищном гвалте. – Иначе до дворца и до ночи не доберетесь.

Беслан повернулся, бросил на Мэта хмурый взгляд.

– А ты не вернешься с нами? Мэт, если ты опять вздумаешь заплатить за место на корабле... Ты же знаешь, теперь она будет не столь тактична.

Мэт ответил на взгляд сына королевы не менее хмурым взором.

– Я просто хочу немного пройтись, – соврал Мэт. Едва он доберется до Дворца Таразин, как Тайлин примется ластиться к нему и нежничать. Это не так уж и плохо – совсем неплохо, – за исключением одного: Тайлин совершенно не волнует, что кто-то видит, как она гладит его по лицу и шепчет на ушко свои нежности, – даже если это родной сын! Кроме того, вдруг катящиеся в голове игральные кости остановятся именно в тот момент, когда он окажется рядом с ней? Ведет себя как собственница – это еще мягко сказано. Кровь и пепел, не ровен час, этой женщине взбредет в голову выйти за него замуж! Мэт не хотел жениться, пока не хотел, но на ком женится, он уже знал. И это была вовсе не Тайлин Квинтара Митсобар. Только вот что ему делать, коли она решит по-другому?

Вдруг Мэт вспомнил слова Тома – «рискованное дельце». Он знал Тома и знал Беслана. Олвер, открыв рот, во все глаза пялился на Шончан, а те во все глаза пялились по сторонам. Олвер уже собрался убежать, чтобы посмотреть на них поближе, но Мэт успел вовремя схватить вырывавшегося мальчишку за плечо и толкнуть в руки Тому.

– Отведи паренька во дворец и займись с ним чем-нибудь, когда Риселле закончит свои уроки. И забудьте о том безрассудстве, что у вас на уме. Не то ваши головы окажутся на помосте у ворот, а заодно и голова Тайлин. – Да и его собственная. Вряд ли о нем позабудут!

Двое мужчин ответили ему ничего не выражавшими взглядами, что только укрепило подозрения Мэта.

– Наверное, мне стоит прогуляться с тобой, – наконец промолвил Том. – Вот и поговорим. Ты невероятно везуч, Мэт, и у тебя есть склонность, скажем так, к рискованным приключениям. Верно?

Беслан кивнул. Олвер вертелся в руках Тома, стараясь смотреть сразу на весь чудной народ на улице и нисколько не интересуясь, о чем толкуют старшие.

Мэт кисло хмыкнул. Почему люди всегда хотят от него геройства? Раньше или позже, но конец будет один – его убьют.

– Не о чем разговаривать. Беслан, они – здесь. Если ты не смог помешать им высадиться, то ясно как день, что не сумеешь и выгнать. Ранд с ними разделается, если можно хоть в чем-то положиться на слухи. – В голове его вновь закружились цветные кляксы, изгнав на мгновение стук костей. – Ты же дал эту проклятую клятву ждать Возвращения. Мы все ее дали. – Отказ означал бы кандалы и работу в доках или на расчистке каналов в Рахаде. Отчего, по мнению Мэта, эту клятву и клятвой-то считать нельзя. – Дождись Ранда. – Цветные пятна снова возникли и пропали. Кровь и пепел! Придется, видно, перестать думать о... О некоторых людях. Опять закружились цветные пятна. – Все еще будет хорошо, дай только время.

– Ты не понимаешь, Мэт, – с горячностью заявил Беслан. – Да, мать по-прежнему сидит на троне, и Сюрот говорит, что она будет править всей Алтарой, а не только Эбу Дар и его окрестностями. Намекает и на что-то большее. Но мать вынудили пасть ниц и поклясться в верности какой-то женщине по ту сторону Океана Арит. Сюрот говорит, мне нужно жениться на ком-нибудь из Высокородных и обрить голову по бокам, а мать слушает ее. Пусть Сюрот прикидывается, что они ровня, но мать вынуждена слушать, когда говорит Сюрот. И что бы там Сюрот ни говорила, на деле Эбу Дар больше не наш, и остальное нашим уже не будет. Может, и не получится прогнать их силой оружия, но можно сделать так, что в этой стране им будет очень горячо. Белоплащники уже ученые, на своей шкуре узнали. Спроси у них, что они называют «Алтаранским Полуднем».

Мэт мог и сам догадаться, никого не спрашивая. Он прикусил язык, чтобы не сказать юноше, что в Эбу Дар сейчас шончанских солдат больше, чем было Белоплащников во всей Алтаре во время Белоплащниковой Войны. Да и хорошенькое место они нашли языками чесать, – улица, где полным-полно Шончан, пусть даже большинство из них фермеры и ремесленники.

– Нет, я понимаю, ты так горяч, что готов свою голову на пику посадить, – тихо произнес Мэт. Так тихо, как только мог, но стараясь, чтобы его все-таки услышали в оглушительной мешанине голосов, мычания и блеяния скота, гусиного гогота. – Тебе известно об их Слухачах. Им вполне может быть вон тот парень. Который на конюха смахивает. Или вон та тощая женщина – с узелком за спиной.

Беслан ожег пару таким тяжелым от ненависти взглядом, что Мэт сказал ему – будь они на самом деле Слухачами, могли бы донести на него за один этот взгляд.

– Может, ты запоешь иначе, когда они до Андора доберутся, – прорычал Беслан и двинулся через толпу, отталкивая в сторону всех, кто попадался на пути. Мэт не удивился бы, начнись в скором времени на улице драка. Он задумался, чего же Беслану надо.

Том повернулся, собираясь вместе с Олвером пойти за Бесланом, но Мэт поймал его за рукав.

– Если сможешь, Том, охлади его пыл. И свой тоже, что бы вы там ни надумали. По-моему, вы с ним уже давно вслепую бреетесь. Только будьте осторожнее с бритвой.

– Моя голова холодна, и я стараюсь остудить его, – сухо ответил Том. – Но он не может сидеть сложа руки – это его страна. – На жестком лице появилась слабая улыбка. – Говоришь, не станешь рисковать, но ведь станешь! И когда рискуешь ты, по сравнению с этим все, что мы с Бесланом способны предпринять, кажется вечерней прогулкой по саду. С тобою рядом даже брадобрей слеп. Пойдем, паренек, – сказал он, усаживая Олвера на плечи. – Если опоздаешь на урок, Риселле может и не разрешить тебе примостить голову на свою «подушечку».

Мэт мрачно посмотрел Тому вслед. Тот, с сидевшим на шее Олвером, шагал куда быстрее, чем Беслан. Что Том имел в виду? Он никогда не рисковал, только если не было иного выхода. Никогда. Мэт глянул мельком на тощую женщину, на малого в испачканных навозом сапогах. Свет, они ведь и впрямь могли оказаться Слухачами. Любой может им быть. У Мэта тотчас же зачесалось между лопаток, словно за ним следили.