Ричард Длинные Руки - фюрст - Гай Юлий Орловский

— Я не первый свергатель на свете, — возразил я. — Как-то другим это удастся?

Сэр Растер громыхнул так, что все невольно пригнулись:

— Пока Кейдан жив, заговоры неизбежны.

Барон Альбрехт сказал зло:

— У них получится не больше, чем уже получилось!

— Дай-то Господь, — буркнул сэр Растер. — Ваша светлость, нужно с этим как-то кончать.

Я поинтересовался яростно:

— Как?

Растер выкатил глаза, что за глупый вопрос, за него ответил негромко и терпеливо барон Альбрехт:

— Ваша светлость, кровавая борьба за трон — привычное дело. Но вам удалось сместить короля Кейдана без длительной гражданской войны, когда гибнут сотни тысяч людей, села и города горят, страна пустеет, и только вороны жиреют на трупах…

— Разве я его сместил?

— Сместили, — сказал он настойчиво. — Пусть это еще и не признано вслух, но все понимают, что Кейдан фактически уже не король. К тому же вы не просто захватили власть… у вас есть право не только меча, но и справедливости. Народ снова повернут в сторону Церкви, вы объединили королевство, торговцы ходят как в Брабант, так и в Ундерленды… а тут еще и Гандерсгейм практически наш!

— И что?

Он запнулся, но на него смотрят все, и он выпрямился с достоинством.

— Полагаю, — произнес он ясным, как чистый прозрачный лед, голосом, — король Кейдан должен умереть. Бывший король.

— За что?

Он посмотрел на меня в удивлении.

— Вы сами сказали, ваша светлость… Как не справившийся с управлением такой большой страной, позволивший отколоться богатейшим провинциям Брабанту и Ундерлендам, отступивший под натиском варваров…

Я вздохнул, покачал головой.

— К сожалению, об этом законе Господа, о котором я сказал, никто еще не знает… Хотя, конечно, можно инспирировать его принятие, сформулировать, снабдить доводами и отослать в Рим папе. Там соберется конклав кардиналов, долго будут обсуждать, передадут коллегиям богословов, что немедленно сцепятся в драке за уточнение каждой буковки… Да, такой закон будет принят. Лет через сто-двести. Рим никогда не спешит, но нам какое-то решение необходимо уже сейчас.

Сэр Растер рубанул:

— А какое еще решение? Напасть и убить в бою! Пусть падет как мужчина — с мечом в руке. Все-таки король, таких казнить негоже…

Я смолчал, всяких людовиков и генрихов еще как казнили, но тогда, правда, буянила чернь, даже женщин совали под гильотину только за то, что аристократки, но мы должны быть в белом, даже если и в коричневом. Растер прав, негоже вести себя, как пьяная толпа разбушевавшейся дряни.

— Благородно, — признал я. — Мы постараемся, сэр Растер, поступить благородно. Хотя постараемся не забывать и о государственных интересах.

Растер довольно кивнул, только барон Альбрехт глянул остро, понимает, что благородство и государственные интересы почти никогда и нигде не пересекаются.

— Ваша светлость, — сказал он негромко, но с таким натиском, что все умолкли и начали прислушиваться. — Схватили еще четверых сторонников Кейдана, что намеревались тайно проникнуть в ваши покои и убить узурпатора.

— Новые? — переспросил я.

Он кивнул:

— Боюсь, даже не связанные с теми молодыми и горячими справедливцами.

— Черт, — сказал я в раздражении, перекрестился, даже сам не заметив автоматичности несвойственного мне жеста, — что это их как прорвало?

— Надеялись, — предположил барон Эйц, — что наладится само… а теперь не дождались и взялись творить справедливость.

— Я велел отвести сразу в пыточную, — сообщил Альбрехт, — вдруг да не одни, надо выявить всех, но есть нечто общее с теми, кто попался раньше.

— Что? — спросил я настороженно.

— Эти дураки тоже, — ответил он, — готовы пожертвовать своими жизнями. О пути отступления даже не подумали. Ну не могут такие вот хорошие да честные держать в уме сразу две задачи: выполнить и уйти живыми. Они уверены, что, убив тирана, сразу спасут мир и восстановят справедливость.